Яна стояла с чашкой зеленого чая у окна и невидящими глазами смотрела в темную глубину оконного стекла. Ее отражение было чуть размытым, от чашки шел пар и создавал на стекле небольшое запотевшее пятно. Из-за него было не разобрать в отражении, что у девушки округлый животик. Яна отпила маленьким глоточком напиток, прикрыв глаза, прерывисто вздохнула и поставила чашку на подоконник, на котором грустно опустили листья подмерзающие комнатные растения. Андрей неслышно подошел к ней и молча обнял, обвив свои руки поверх ее, прижался щекой к ее щеке…

Они смотрели на падающий снег. Белые хлопья спускались с темного беззвездного неба, величаво и медленно, не сдуваемые ветром, не кружась… Белые мертвые хлопья июньского снега.

***

Началось все как-то внезапно, весело даже… Андрей и Яна гуляли в дендрарии, было ясно и тепло. Яне нужно было побольше свежего воздуха и тишина. Беременность проходила нормально, но Яна была слабенькой девушкой, в детстве много болела, да и теперь частенько простужалась по пустякам. Поэтому они старались чаще выбираться из шумного и загазованного города, чтобы, держа друг друга за руки, погулять по зеленым малолюдным аллеям, посидеть на лавочке у пруда, покормить уток или белок в сосновой рощице…
— Знаешь… — задумчиво сказала Яна, отрывая кусочки от хлебной булки и бросая их в воду, — Я думаю, нам стоит переехать поближе к моим родителям. В их микрорайон хотя бы.
Андрей отложил журнал, который читал и посмотрел на хватающих куски хлеба уток. Пожал плечами:
— Возможно. Мне все равно эта квартира не по душе. Одному там было нормально, но втроем будет тесновато, да и полегче нам будет, когда родится малыш, если деды будут недалеко. Но это не значит, что ты будешь зависать у родителей с утра до вечера! – он шутливо строжился. Яна усмехнулась и поежилась:
— Дай мне куртку, что-то прохладно стало, — Солнце и правда спряталось за облачной завесой и сразу стало холоднее. Андрей набросил ей на плечи свою куртку и снова уткнулся в журнал.

Потом они гуляли по потрескавшейся асфальтовой дорожке вдоль пруда, болтали о том какие покупки необходимо будет сделать в ближайшее время, спорили об имени будущего ребенка… Но стало совсем прохладно и они направились к машине. Андрей с удивлением обратил внимание, что птицы, чирикающие в кронах деревьев, вдруг затихли. Он хмыкнул и сел в машину. Дверь с бархатным стуком защелкнулась.
— Смотри… — тихо сказала Яна. Андрей обернулся к ней, а потом посмотрел на лобовое стекло. На него падали первые робкие снежинки и таяли на нагретом недавно солнцем стекле и капоте.
— Глазам не верю… — Андрей с изумлением огляделся в поисках снежной пушки или другой техники, генерирующей снег. Однако снег падал, как и полагается – с неба.

***
Когда они подъехали к дому, их ждала необычная картина. Народ высыпал на улицу, дети с визгом играли в снежки, на зеленых листьях деревьев, на автомобилях, асфальте лежал свежий ослепительный снег. Народ оживленно разговаривал, обсуждая необычное природное явление. Собирали в ладони снежинки, фотографировались, смеялись, вспоминали другие похожие случаи на своей памяти. Андрей и Яна, не задерживаясь, поднялись в квартиру, т.к. пора было готовить ужин – Яна старалась придерживаться одного времени приема пищи.
— Блин, что ж теперь, куртки что ли доставать осенние, или резину зимнюю обувать, — пробормотал Андрей и включил телевизор, пощелкал в поисках новостей. Яна пошла на кухню, доставать продукты.
В дверь позвонили. Андрей открыл и впустил шумную парочку – Валентина и Валентин, соседи по площадке, их ровесники и друзья.
— Привет! Вы видали, что на улице творится? – орал Валентин, спешно разуваясь и швыряя куртку (явно недавно вытащенную из шкафа) на кресло. – Снег, блин! Вы такое видели когда-нибудь? У вас есть что пожрать?
— Будет готово через 20 минут! – крикнула Яна из кухни. Девушки начали оживленно обсуждать событие на кухне. Семьи довольно крепко сдружились и частенько ходили друг другу на ужины. Андрей и Валентин вышли на балкон покурить.
— Офигеть, до сих пор валит, и температура падает буквально на глазах, — нервно затягиваясь, говорил Валя. – прикинь, за три часа температура упала на 18 градусов! Вот антициклон арктический к нам принесло, говорят.
— Странный какой-то циклон, обычно при резкой смене температуры дует сильный ветер. – задумчиво ловя снежинки ладонью, сказал Андрей.
— Надо новости послушать, может ботаники объяснят, как такое может быть, — сказал Валя и затушил сигарету.
Но потом они достали бутылочку коньяка и сели ужинать. За веселыми разговорами пролетел вечер.

***
А утром от лета не осталось и следа. Яна проснувшись, первым делом подошла к окну и вскрикнула изумленно.
— Что там… — сонно пробормотал Андрей, морщась и кутаясь в пуховое одеяло. В комнате было ощутимо холодно.
— Снег… она еще падает… такими хлопьями… Все в снегу… как в декабре! – тихо сказала девушка. Андрей резко встал и голышом подскочил к окну. Глянул на термометр – минус пять градусов.
— Что же это такое… Это какой то бред. – Андрей включил телевизор:
« … температур. Местные органы власти на экстренном собрании приняли срочное решении о подачи отопления в квартиры, а также о выведении на улицы снегоуборочной техники. Конечно, это потребует вмешательства федеральных властей, т.к. финансирование..» — Андрей переключил канал – «… повсеместно. Последние снимки были получены шесть часов назад и показали формирование плотного облачного слоя в виде кольца, опоясывающего планету под углом относительно экватора. Кольцо расширяется. Это необычное явление застало врасплох метеорологов всех уровней. На данный момент брошены все силы на борьбу со снегом…»

На улице была странная тишина. Андрей вышел из подъезда, вдохнул морозный воздух и закурил. Жена одела на него зимнюю куртку и зимние ботинки, но по-другому было нельзя. На улице лежало около сорока сантиметров пушистого снега. Машины, кусты, детская площадка… С неба по-прежнему падали белые хлопья
Андрей пересек запорошенную проезжую часть и зашел на территорию стоянки, где стояла его и другие машины. Сзади прогрохотала снегоуборочная машина, швыряя пушкой собранный снег в сопровождающий ее самосвал. Охранники в фуфайках и в замотанных на голове тряпках вместо шапки меланхолично чистили от снега проходы между машинами.
— Привет мужики! – махнул им рукой Андрей. – С Новым Годом!
— И тебя так же… дурдом какой-то, — ворчал Петрович. – Не боишься выезжать то на машине? Резина то летняя.
— Да уж ничего хорошего. Но на работу надо как-то ехать. – Андрей завел машину и стал счищать рукавом куртки снег.
На работу он добирался вместо обычных тридцати минут более двух часов. Пробки, казалось, были везде. Заторы создавались из-за многочисленных аварий, буксующих автомобилей, десятков снегоуборочных машин и тому подобных препятствий. Андрей вспомнил все проклятия, какие видел в фильмах, читал в книгах и слышал от друзей. Дважды ему едва не впечатались в зад машины, ведь абсолютно все машины были на летней резине и не были готовы к снегу. Люди на улицах были одеты самым нелепым образом, нередко скользили и падали, многие голосовали, ловя частников, так как элементарно замерзли. Он снова закурил и, в очередной раз застряв в заторе, включил радио.
«…Президент экстренно вызвал с Кавказа министра по чрезвычайным ситуациям. Самолет министра едва не попал в авиакатастрофу из-за необычайно сложных погодных условий. Однако все закончилось благополучно. Главной задачей является обеспечение людей теплом и расчистка транспортных путей, как автомобильных так и железнодорожных. Ситуация сложна тем, что большая честь специализированной техники находилась в плановом ремонте или законсервирована…»
Андрей раздраженно вздохнул и припарковался, наконец, у офиса. Поднялся на пятый этаж и, с удивлением обнаружив пустой офис, прошел в кабинет начальства. Женя, его начальник, сидел в кресле, закинув ногу на ногу, на столе стояла початая бутылка виски, галстук у него был ослаблен. Он меланхолично щелкал пультом от телевизора, слушая экстренные выпуски новостей.
— Жень, привет, ты чего? А где все? – растерянно встал в дверях Андрей.
— А, зам пришел, проходи, родной, — Евгений приветливо покачал стаканом с виски. – хочешь глотнуть?
— Я за рулем.
Женя расхохотался.
— Ты че, ментов боишься? Не бойся, им теперь не до тебя, — он плеснул виски в чистый стакан и придвинул Андрею. – А нет никого, потому что отпустил всех. Фондовый рынок сегодня не открылся. Кроме того, половина сотрудников отзвонилась и просила отгул, так как у всех возникло куча сложностей с этой…. погодой.
— А ты что думаешь? Я до сих пор в шоке оттого, что снег летом…
— Летом… — Женя усмехнулся. – а тебя не удивляет что он идет ВЕЗДЕ?
Андрей вздрогнул. Он как кто не придал значения территориальности снежного ненастья.
— В смысле – везде… — глупо переспросил он.
— Везде. – Женя с грохотом поставил стакан на темную поверхность стола и уставился на зама чуть пьяными глазами, в которых Андрей неожиданно прочитал всполохи страха.

***
Следующие двое суток не принесли ничего нового. Все так же было холодно – минус пять градусов, все так же падал снег. Не было метели или ветров. Днем становилось светло, но солнца не было видно из-за плотного облачного покрова. Ночью не было видно звезд и луны. Снег упрямо падал с неба. Власти, правда, сдержали обещание, и отопление в квартиры дали. Однако жизнь начала ощутимо меняться.
Андрей не поехал на работу и на второй и на третий день. И смысла не было и не хотелось бросать одну беременную жену. И еще наступили реальные проблемы с транспортом. За трое суток выпало более четырех метров снега. Он уплотнился, дороги совершенно завалило. Техника не справлялась. Сначала пытались убирать снег, потом поняли, что это бесполезно и решили укатывать его асфальтоукладчиками, чтобы машины могли ехать по нему. Но на третий день машины перестали выезжать на дороги. Они просто были похоронены под толстым слоем снега и не могли выехать из своих «могил» или гаражей. На ходу были только некоторые автобусы, редкие джипы, грузовики. Да и те ездили только по главным магистралям города. Люди от безысходности встали на лыжи. Они были далеко не у всех. А в спортмагазинах был летний ассортимент…
На третий день у дома, где жили Яна и Андрей были огромные сугробы. Выход из подъезда каждые шесть часов откапывали и скоро он выглядел, как уходящий вверх, к поверхности, снежный туннель.
Андрей и Яна сидели дома и наблюдали стремительные изменения из окна и по телевизору. Утром третьего дня они проснулись от звука сирены на улице. Они знали, что в это время необходимо включить телевизор или радио. И они не ошиблись. По телевизору транслировалось обращение президента к нации. Андрей и Яна вслушивались в каждое слово главы страны и все внутри у них холодело.

Президент объявил глобальное чрезвычайное положение и комендантский час. Он попросил нацию не поддаваться панике и оставаться дома после восьми часов вечера. Он рассказал, что ненормальная зима и невероятное количество осадков – глобальная проблема и над ней бьется специальный совет, собранный из самых компетентных лиц со всего мира. Он попросил людей сохранять спокойствие и выполнять свою работу насколько это возможно в сложившейся ситуации. Пообещал, что тепло, электричество и вода будут поступать в дома независимо от сложившихся трудностей.
Словно в насмешку словам президента телевизор выключился и погас свет на столе. Только ноутбук продолжал тускло гореть экраном. Выключилось электричество.

***
Но было еще светло, не было и четырех часов вечера. Андрей нахмурился и вышел на площадку. Стали хлопать двери, выходили соседи. Выглянуло недоуменное лицо Валентины:
— Андрюха, че за фигня? Почему вырубилось эле… — но свет зажегся и все вздохнули с облегчением. На лестнице послышался торопливый топот и на площадке оказался запорошенный снегом Валентин. Он махнул жене рукой, чтобы она закрыла дверь и втолкнул соседа в его квартиру и зашел сам. Скинул ушастую шапку и тихо сказал Андрею:
— Кореш, как у тебя со жратвой?
— Что?
— Продукты у тебя припасены?
Андрей растеряно смотрел на него. Из комнаты выглянула испуганная Янка. Валя тепло улыбнулся ей, приобнял Андрея и сказал:
— Янчик, зайка, не против, если мы пойдем курнем на улицу?
— Да нет, идите конечно…
Они спустились вниз и прошли через снежный туннель на поверхность снежных завалов. Закурили.
— Короче… — Валя глубоко затянулся. – слышал че Медвед сказал щаз?
— Ну. Чрезвычайное положение.
— Ну теперь начнется.
— Что начнется?
— Писец. Ты в супермаркете был?
— Был вчера.
— А сегодня?
— Не ходил пока. Ты толком скажи.
— Я только что оттуда. Там слушал Медведа. Там с утра очереди километровые. Сгребают все подряд. Продукты, бытовые товары, даже ГАЗЕТЫ. Ценники подбросили до небес. И все равно все сметают.
Андрей с непониманием воззрился на соседа. Еще вчера все было как обычно.
— Газеты то зачем?
Валя хмыкнул.
— Короче, надо запастись продуктами бы нам. Скоро военных нагонят, потом сложнее будет. У меня картошки в погребе блин до жопы, а его снегом завалило. Я даже дверь в комплекс не найду.
— Ну еще привезут продуктов в магазины…
Валя с изумлением посмотрел на Андрея:
— Ты че, дурак что ли? Ты вообще имеешь воображение? Ну-ка представь сейчас трассу и фуры на ней. С товарами. На новый год, блин, мандарины везут, ага… — он выкинул окурок.
— Ну и что ты предлагаешь? – Андрей вдруг заметил, что его начала бить мелкая дрожь.
— Ну, в нашем супермаркете я думаю ловить уже нечего. И вообще в магазинах розничных я думаю везде так же. Нужен оптовый склад.

За окном выл двигатель какого-то здоровенного грузовика или джипа. Андрей судорожно собирался. Достал из шкафа все деньги, которые были в наличных, проверил пластиковую карту в бумажнике. Достал из шкафа вместительную туристическую сумку. Яна сидела на диване и молча смотрела на мужа. Взгляд у нее был растерянный. Андрей подошел к ней, поцеловал в лоб:
— Милая, я схожу с Валькой за продуктами. Запасемся на совесть, а то мало ли что. Возможно, задержусь, сама понимаешь, с транспортом проблемы, а в нашем магазине… не все есть. Если что, я на телефоне, о’кей? – У Яны вдруг задрожали губы, и она крепко вцепилась ему в руку. Андрей ободряюще улыбнулся и нежно, но настойчиво высвободился. Обулся, сунул в карман кожаные перчатки и тихонько прикрыл за собой дверь.

Они с Валентином быстро шли по пробитой тропинке вдоль проспекта. Андрей с трудом узнавал свой родной город. Стояла странная тишина, почти не было автотрафика. Там, где была проезжая часть проспекта, сейчас был накатанный снежный канал глубиной около полуметра, с многочисленными взрытвинами (откапывали застрявшие автомобили), много автомобилей было брошено, у некоторых уже выбили стекла. Люди быстро двигались кучками в разных направлениях, у многих были сумки, мешки, санки. Мимо стремительно проехали трое молодых ребят на горных лыжах, обмениваясь нецензурными шутками. У магазинов были очереди. В воздухе звенело напряжение.
— Короче, смотри. – ускоряя шаг, вполголоса говорил Валентин. – через квартал есть оптовая база. Торгует продуктами питания. Думаю, у них можно купить самое необходимое. Главное успеть, пока это поняли не только мы.
— Что ты подразумеваешь под самым необходимым?
— Тушенка. Консервы. Чай. Крупа. Вермишели всякие. Картошку мы там не купим. А она бы нам очень пригодилась.
— Соль, спички берем? – съязвил Андрей. Валентин не успел ответить. Сзади послышался вой двигателя и парни обернулись. В их сторону ехали, выпуская в сторону сизый дым, три военных БТРа с солдатами на броне. Они пронеслись мимо, и Андрей разглядел у них в руках автоматы.
— Ну вот, внутренние войска мобилизовали. – кивнул Валентин в сторону удаляющейся колонны. – нужно торопится.

***
Оптовый склад был расположен в частном секторе, в стороне от оживленных (еще пару дней назад) проспектов города. Когда парни подошли к зданию, они сразу поняли, что тут что-то неладно. На двери был наклеен лист бумаги с наспех написанными словами «База не работает», однако замок был раскурочен и дверь чуть приоткрыта. Вокруг входа были натоптаны свежие следы. Валентин жестом остановил приятеля и они прислушались. В глубине здания слышался звон и торопливые шаги. Кто-то неразборчиво и торопливо говорил.
— Надо же… Как быстро началось… — пробормотал Валентин
— Магазин вскрыли что ли?
— Ага. Мародерство это называется. Только я не думал, что оно уже имеет место быть, — Валентин посмотрел на Андрея, — ну что, присоединимся? Хозяев, походу дела, нету, а жратву необходимо собрать, пока есть что брать.
Они осторожно вошли внутрь здания. В торговом зале царила полутьма и беспорядок. Образцы товаров в витринах были сброшены на пол, что-то раздавлено, разбросаны бумаги. Шум доносился с верхнего этажа. Парни на слух определили, что конкурентов было двое и это были мужчины. Они неслышно прошли по коридору вдоль здания и оказались у распахнутой двери во внутренний двор. Осторожно выглянули и обомлели.
Ворота во внутренний двор были распахнуты и прямо по центру строял припорошенный снегом милицейский уазик, а около него – мордастый мент в форме. Он стоял вполоборота к дверям и курил. Краем глаза он заметил движение в дверях и обернулся.
С его плеча, как по мановению волшебной палочки, соскочил ремень автомата и парни моргнуть глазом не успели, как он направил калаш прямо на них. Сухо и четко щелкнул затвор.
— А ну как замрите, как стоите.
Парни стояли, как оловянные солдатики, выпучив глаза. Мент лениво выбросил окурок и подошел ближе.
— Че вы тут потеряли?
— Ничего… мы просто хотели продуктов… купить…
Мент усмехнулся и расслабился. Дуло автомата опустилось
— Купить? База второй день закрыта.

— А вас вызвали сюда или как? – осмелился заговорить Андрей.
— Или как, – услышали они голос сзади и обернулись.
Сзади стояли еще двое представителей правоохранительных органов. Они прошли мимо ребят и бросили два мешка с чем-то тяжелым в кузов уазика. Мордастый положил автомат на заднее сидение и все они погрузились в бобон.
— Мой вам совет, ребят – устало сказал мордастый, — берите с запасом.
Потом он завел уазик и автомобиль, натужно преодолевая рыхлый снег, покинул территорию двора.
Парни проводили их глазами. Валентин задумчиво поскреб щетинистый подбородок:
— Я много за свою жизнь удивительного повидал… Но сейчас это зрелище просто возглавил мой топ-лист.
Андрей судоржно выходнул:
— Я был уверен что он в нас выстрелит… — ребята стали подниматься на второй этаж на склад.
— Да прям уж, менты конечно, подлый народ, но они… — Валентин резко остановился в проеме двери. Андрей, шедший сзади по лестнице, налетел на него. Потом сердито ткнул Валентина в спину и выглянул у него из-за плеча.

На полу в помещении склада навзничь, нелепо подломив ноги, лежал средних лет мужчина, по всей видимости охранник. В районе головы растеклась большая лужа крови. Он был мертв.

Снег валил сплошной стеной с темного, как гудрон, неба. В городе повисла необычная, страшная, звенящая тишина. Вдруг вдали раздался протяжный, резкий завывающий звук сирены. Начался комендантский час. Андрей сидел на кухне с женой и хмуро смотрел в окно, медленно вращая маленькой ложечкой кусочек лимона в чашке с чаем. В углу стояла сумка с продуктами. Консервы, крупы, сахар, тушенка… Парень отпил чай.
Мысли его вихрем крутились голове. Будучи аккуратным, всегда все планирующим наперед, вдумчивым человеком, Андрей терялся в ситуации, в которой он оказался. Все оказались. Соседи по дому, родственники, друзья, незнакомые ему люди… Привычный мир всего за одни сутки вдруг превращался в склееный из папиросной бумаги домик, к которому только поднеси зажигалку… Ему впервые стало страшно за будущее его семьи. Но он старался взять себя в руки и смотреть на ситуацию практично. Итак, пока все более или менее нормально. Продукты, слава богу есть, есть тепло, электричество и вода. Есть связь, Интернет, телевидение… Ну подумаешь, аномальный снегопад, небольшая паника людей – это нормально. Власти справятся, решат все вопросы, все наладится… Но перед глазами вдруг всплывал образ мертвого охранника на складе и руки у Андрея начинали дрожать…

Подошла Яна с телефоном в руках:
— Сотовая связь плохо работает, трудно дозвониться, да и по городскому тоже, я еле дозвонилась родителям…
— Это потому что, все одновременно начинают звонить, — ответил Андрей, — знаешь как в Новый год сразу после боя курантов… Как там они?
— Они переживают за нас. Мама рассказала, что у них в районе беспорядки, даже стрельбу слышала. У них там частный сектор рядом… Он наполовину под снегом… В общем она хотела, чтобы мы приехали к ним.
Андрей усмехнулся и посмотрел в окно на холмики во дворе. Это были похороненные автомобили.
— Как? Они в десяти километрах от нас живут. Транспорта нет. Пешком по сугробам с тобой? Мы тут как крысы в мышеловке…
Яна вдруг разрыдалась, стоя посередине кухни с телефоном в руках и опустив голову. Андрей подошел к ней и обнял.
— Успокойся, малыш, не плач. Все будет хорошо. Я завтра что-нибудь придумаю. Тебе нельзя переживать.
Жена прижалась к нему, и он чувствовал на своей шее ее слезы и горячее прерывистое дыхание.
Над домом, громко стрекоча, видимо очень низко пролетел невидимый вертолет, в окне мелькнул свет прожектора, выхватив снежные хлопья.

***
Андрей резко проснулся от звонка в дверь. Яна крепко спала и, застонав, закуталась в одеяло.
Андрей накинул халат и посмотрел в глазок. Валентин.
— Ты чего? – открыв дверь, сонно спросил он.
— Как вы? – деловито осведомился сосед.
— Да вроде нормально… Янка только переживает за родителей.
— Соседи кое-какие из нашего дома уехали. А на первом этаже вообще квартиру сегодня пытались взломать.
— Кто?
— Да откуда я знаю. Кофе есть у тебя? Хотя, что я спрашиваю… — он прошел в квартиру и нырнул на кухню.
— В общем, смотрел я утром телек, — рассказывал Валя, засыпая кофе в кофеварку. – Ситуация начинает помаленьку выходить из-под контроля, хотя все в ящике тщательно это скрывают. Ученые вещают с умным видом, что антициклон сформировался под внешним воздействием, дескать, в природе такого глобального эффекта быль не может. Типа инопланетяне или там военные что-то начудили… Или что-то из космоса к нам залетело. В общем, не разобрались пока. Не это главное. А главное то, что снабжение встало почти целиком. Автомобили, поезда, авиатранспорт. Понимаешь, чем это опасно?
Андрей молчал. Он понимал. Транспорт, снабжение. Артерии цивилизации, переносящие жизненно важные элементы – товары потребления, пища, энергоносители, услуги…
— Власти потому и ввели комендантский час и войска. – Валентин сложив руки на груди, смотрел, как булькает кофе. — Контроль то тоже встал. Нету его. Ментов мы с тобой вчера видели. Мародерство кругом, грабежи. В Москве, говорят, вообще кошмар.
— Что же делать?
Валентин пожал плечами:
— Бежать некуда. Везде одно и тоже. Транспорта нет. Главное, не поддаваться общей истерии. В Интернете уже сама популярная теория всего этого кошмара – что это судный день. Только не потоп, и не огненные стрелы с неба. Просто снег. Белый и пушистый. Через час Михалыч, из тридцать шестой, как самый матерый мужик, бывший полковник все-таки, собирает всех жильцов дома на военный совет. Будем думать, как выживать. Так что ты подходи.

На кухню вошла Яна. Лицо ее было встревожено. Она кивнула соседу:
— Привет, Валь… Милый, у меня что-то не так, — она погладила себя по животу. Андрей нахмурился:
— Этого еще не хватало, что случилось? – Яна положила его руку себе на живот. Он подождал немного и отчетливо почувствовал шевеление ребенка. Улыбнулся:
— Ну ведь это здорово, малыш растет! Но тебе нужно показаться… – он осекся. Врачи были в больницах, поликлиниках. Но в текущей ситуации простые в обычной жизни вещи становились целым комплексом проблем.
— У мамы есть знакомый гинеколог, она живет в их доме… — Девушка помялась – И я хочу увидеть родителей, переживаю за них. Дозвонился ни до кого не могу… сотовая связь сегодня совсем не работает…
Андрей переглянулся с Валентином. Тот пожал плечами, не зная, что сказать.

Андрей закрыл дверь квартиры на все замки, накинул сумку на плечо. В сумке лежала термос с чаем, бутерброды, документы, деньги, мобильник, охотничий нож, тесть подарил на двадцатипятилетие. Яна стояла у лифта, в пуховике с капюшоном. Они спустились вниз и вышли на улицу.
— Никуда от меня не отходи, чтобы не случилось, — давал указания парень, — Исполняешь, все что я тебе скажу, беспрекословно, поняла?
Яна согласно кивала.
— Если не дай Бог возникнут осложнения с силовыми структурами, с военными, с милицией, сразу говори что ты беременна, громко и четко. Тогда наверняка нас задерживать не станут.
На улице была сюрреалистическая картина. Их дом и соседние будто вырастали из снежного моря, разрезанные глубокими тропинками, начинающиеся от подъезда. Свежий снег скрывал деятельность человека почти сразу. Яна и Андрей вышли на то место, которое раньше было проспектом и огляделись.
У супермаркета стоял БТР и несколько солдат. Рядом с ним два заснеженных джипа. Редкие прохожие испугано двигались вдоль безмолвных домов, таща на себе сумки, связки каких-то продолговатых предметов, из-за падающих хлопьев было не разглядеть.
Вдоль проспекта по прежнему была пробита кривая дорога в снежных завалах со следами от гусениц, с остовами застрявших в снежном плену автомобилей. Андрей подумал, что раз есть свежая дорога, значит, кто-то еще движется на специально подготовленном транспорте. Есть же у них в городе любители бездорожья. Идти к солдатам Андрей не рискнул. Наоборот, он с женой двинулся в противоположную сторону, к железнодорожной площади. Они шли по краешку дороги около получаса, прежде чем услышали гул двигателя. Андрей вышел на середину дороги и помаячил водителю. Это был уазик на здоровенных колесах. Машина остановилась и из окна показалась бородатая харя немолодого мужика.
— Чего надо?
Андрей подошел к нему и приветливо улыбнулся.
— Добрый день, уважаемый. Помогите нам пожалуйста. Нам срочно нужно попасть в измайловский район.
— Нет, — отрезал суровый мужик, — горючка в дефиците, измайловский далеко. Извини.
— У меня есть деньги, — торопливо ответил Андрей, расстегивая сумку. Яна стояла чуть сзади и молчала.
Мужик хмыкнул:
— А нахера они мне? Я сейчас на них ничего не куплю. – Он нажал на газ, мотор взревел
— У меня жена беременная! – крикнул в отчаянии Андрей вдогонку. Машина, уже провернув снег, тронулась. Но видимо мужик услышал, и он остановился снова в трех метрах от ребят. Через пару секунд высунулась рука в перчатке и нервно махнула, приглашая.

Уазик натужно выл мотором, подскакивая на буграх, объезжая препятствия, то и дело съезжая с накатанной колеи, поднимая брызги снега. Андрей и Яна сидели, обнявшись, на заднем сидении и смотрели в мутное стекло автомобиля. За ним проплывала унылая и страшная картина.
Город был как будто брошенный. Почти не было видно машин, редкие стайки люди. Мало кто попадался по одному. Люди боялись оставаться одни. Часто попадались на глаза военные патрули, в основном около важных зданий. По трое, четверо солдат, гусеничная техника, грузовики… На площади Андрею на глаза попался запорошенный вертолет Ми-24, но людей около него он не заметил. Окна первых этажей в жилых домах, многие витрины были разбиты. Тут и там виднелись сквозь снежную пелену дым пожаров.
— Пожары теперь – обычное дело – будто отвечая на не заданный вопрос, сказал водитель, который назвался Сергеем Петровичем, – Пожарники не работают, а народ топит печи в частных домах. И хулиганье еще поджигает ограбленные магазины… — Он замолчал, объезжая снежную гору, предположительно брошенный грузовик.
— А вы куда едете? – спросил Андрей
Сергей Петрович помолчал. Потом тихо сказал:
— У меня старший сын не вернулся вчера домой… Ушел за продуктами утром и не пришел. Я и звонил ему и обошел все магазины, которые были поблизости. Но он пропал… Благо у меня машина еще на ходу. Вот объезжаю теперь район, спрашиваю у военных и у прохожих… может быть он попал в беду…
— Спасибо вам, что не отказали довезти нас… — тихо сказала Яна.
— Не за что… Совесть не позволила мне оставить в беде девушку в положении… на улице сейчас очень опасно. Зачем вам в измайловский?
— У меня там родители, мы не виделись с тех пор как… все это началось.
— Понятно.
Сергей Петрович свернул за угол и резко затормозил. Перегородив дорогу между двумя домами, стоял здоровенный военный грузовик. Перед ним стояли несколько солдат в бушлатах, с автоматами. Один из них сделал знак рукой с требованием остановиться.
— Спокойно, ребята, я поговорю с ним, – сказал Сергей Петрович и открыл окошко.
— Доброе утро! Что случилось?
— Документы! – хмуро потребовал солдат.
Водитель подал ему паспорт. Солдат мельком посмотрел на пару страниц и заглянул на заднее сидение.
— Кого везешь?
— Да племянник с женой беременной, домой вот везу. Машина, слава богу, еще не подвела меня…
Солдат обошел машину и опять обратился к водителю:
— Солярка есть?
— Нет, к сожалению, у меня на бензине. Бензина немного есть, с полканистры…
Солдат раздраженно махнул рукой – езжай отсюда.
Водитель кивнул и дал задний ход.
— Ну вот, уже и солдаты начали грабить честный народ, — пробормотал он, набирая скорость на снежной пустоши.

***

Вскоре они приехали в нужный район города. Андрей с тревогой смотрел из автомобиля на окружающий пейзаж. Сгоревший торговый центр. Занесенные снегом подъезды домов, множество темных неживых окон. Брошенные джипы с открытыми дверями, выбитыми стеклами. Стена безмолвного падающего снега. Подъехав к повороту по внутренний двор дома, где жили родители Яны, Сергей Михайлович остановил уазик и обернулся
— Ребятки, я во двор не въеду, там сугробы такие навалило, боюсь застрять. Что-то мне не нравится обстановка вокруг. Может быть, вы сходите к своим родственникам, проверите, все ли в порядке? А я подожду вас тут немного.
Андрей, подумав, кивнул и посмотрел на Яну:
— Солнце, посиди тут пять минут, я схожу разведаю, дома ли они и сразу вернусь, хорошо?
Яна испугано взяла его за руку:
— Мне страшно. Не оставляй меня одну.
— Ты не одна, Сергей Михайлович рядом с тобой побудет. Это буквально на пять минут, окей? – Яна вздохнула и Андрей вышел из машины.
Сразу в стороне от дороги снег был глубоким, и ноги проваливались в него по колено. Андрей, ругаясь в полголоса, упорно двигался к нужному ему подъезду. Был тихо, людей не видно. В окнах тоже не видно было движения. Это было странно.
Наконец, он достиг более-менее твердой тропинки недалеко от подъезда и оглянулся. Уазик с трудом проглядывался сквозь снегопад, и звук мотора терялся уже в двадцати шагах. Андрей вошел в подъезд.

С первых шагов он понял, что в доме что-то случилось. Родители Яны жили на восьмом этаже. Лифт не работал, да и света, судя по всему в доме не было. Андрей снял шапку и торопливо пошел вверх по лестнице.
Некоторые квартиры были вскрыты варварским способом. Деревянные двери были порублены топором в районе замка. Большинство железных дверей уцелело, но их как будто пытались открыть ломом. На лестнице лежал хлам, коробки, тряпки… На пятом этаже Андрей увидел на лестнице бурое пятно.
Он расстегнул сумку и нащупал в ней клинок. Это его немного успокоило и он, остановившись на седьмом этаже, замер и прислушался. Тишина. Он стал осторожно подниматься выше. Андрей выглянул на площадку и понял, что налет на квартиры не обошел и родственников. Осторожно ступая, он вошел во взломанную квартиру. В ушах тяжело бухала кровь.

В квартире был беспорядок, плазменный телевизор на стене был разбит и перекошен. Андрей, сжимая клинок в руках, обошел все три комнаты. Никого. Следов насилия он не заметил, значит, родители Яны уехали. Но куда, когда? Он достал сотовый телефон и чертыхнулся. Связи не было. Подошел к окну и посмотрел вниз. Сквозь пелену снега с трудом разглядел свет габаритов, зеленую крышу автомобиля, в котором сидела его жена. Андрей вздохнул. Янке придется рассказать все как есть, в ее положении такой стресс… В горле пересохло. Андрей прошел на кухню, ботинки противно заскрипели по осколкам стекла на полу. Поискав глазами, нашел полупустой чайник, жадно отхлебнул ледяной воды. Вдруг в подъезде, где-то ниже громыхнуло, потом еще раз. Потом топот, вскрики, чей-то пронзительный истеричный визг. Андрей отшвырнул чайник, в два прыжка оказался у входной двери… и едва не сбил с ног стоящую в проеме девочку, лет шести, в перепачканном розовом свитерке, вязаной шапочке, из-под которой выбивался пучок светлых волос. Она испуганно прижалась в проеме, замерла. На лестнице на пару пролетов ниже мелькали световые пятна фонариков, слышался мужкой мат и быстрые отрывистые фразы.
Андрей схватил девочку за воротник и втащил в прихожую, прикрыл дверь, быстро нащупал в сумерках внутреннюю щеколду. Она оказалась целой и дверь более-менее заперлась. Андрей повернулся к девочке и приставил указательный палец губам. «Тихо, малыш!». Приник к глазку, стараясь разглядеть хоть что-нибудь во тьме подъезда.

На площадку ворвались лучи фонарей, две или три мужские фигуры. С грохотом открыли соседнюю дверь, уже взломанную ранее.
— Сука! уже все успели вынести, уроды! — услышал Андрей. Луч фонаря уперся прямо в глазок, ослепив.
— Смотри, брателло, эта дверь закрыта вроде, мож еще не тронули! — Андрей отряпнул от двери и в следующую секунду она содрогнулась от удара. Щеколда выдержала,однако шурупы наполовину вырвало.
— В натуре, дверь закрыта! — возбужденно рявкнули с той стороны. — давай, топором мочи замок! — и на дверь снова обрушился оглушающий удар. Девочка, стоящая в прихожей истошно завизжала в испуге. Их присутствие внутри было обнаружено.
— О, бля. Там еще кто-то есть! — удивленно сказали в коридоре. Андрей затравленно оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы подпереть дверь. Метнулся на кухню, схватил алюминиевый стул и поставил его в распорку между дверь и стенкой напротив. Получилось хило, но хоть какое-то препятствие.
— Эй, уроды! а ну пошли нахер отсюда! — рявкнул он максимально грозно, — А не то я вам тут устрою… кровавую баню! — голос предательски дрогнул.
За дверью замерли, а потом раздался дружный смех трех мужиков. Один из них приблизил лицо к дверной щели и хрипло прошипел:
— Слышь, сосунок, открывай по-хорошему, а то я щаз разозлюсь и ты у меня узнаешь, как быстро тает снег, когда на него горячие кишки валяться!
У Андрея кровь застучала в висках, он почему-то сразу поверил этой угрозе. Дверь опять содрогнулась от ударов ногами и топором. Парень заскочил в комнату, схватил рыдающего ребенка и выскочил на лоджию, рванул окно. Свесился вниз, чтобы позвать Сергея Михайловича на помощь, но… внизу не было видно света уазика. Машины там уже не было.

Андрей похолодел. Время как будто замедлилось. Он усадил девочку в кресло, заметался по квартире в поисках выхода или оружия. Кухонный нож, топорик для разделки мяса, утюг? В квартире уже было почти темно, поэтому он без конца спотыкался о разбросанные предметы, в поисках убедительного аргумента в схватке. Рванул на себя дверцы туалетного шкафчика — бутылочки, баночки, пакетики… Щеколда не выдержала и с грохотом дверь приоткрылась на десять сантиметров, намертво уперевшись в погнутый стул. В щели появилась рука с окровавленным топором и небритая свирепая рожа. Андрей, затаившийся за дверью шкафа-купе, выскочил и, что есть силы обрушил на голову стеклянную бутылку с жидкостью. Голова взвыла и исчезла во тьме подъезда. Через пару секунд она появилась вновь:
— Ну тварь, ну все, не жить тебе! — взревел мужик, махая топором внутри прихожей. Андрей щелкнул зажигалкой и в сторону щели с шипением метнулся огненный конус из флакона с освежителем, проникая достаточно глубоко во тьму подъезда. Облитая голова мародера вспыхнула, словно головешка факела и топор выпал из руки. Подъезд наполнился оглушительным воем и визгом. Завоняло паленой шерстью и волосом. В подъезде загрохотал топот ног и через минуту стало тихо.

Андрей закрыл дверь, придавил ее вторым стулом и обессилено сполз на пол у стены в комнате. Его била крупная дрожь, лоб и грудь взмокла. В углу навзрыд ревела перепуганная девчонка, спрятав лицо в коленках. Андрей подошел к ней и осторожно взял на руки, прошептал несколько успокаивающих слов. Потом он вспомнил о жене. Достал телефон, еще обреченно надеясь, что сотовая связь заработает, но сигнала не было. Нужно было спускаться вниз.
— Ты же Алена? — спросил он девочку, усадив ее в кресло. — с десятого этажа, верно? У тебя мама в больнице работает?
— Дааа…. — всхлипнула девочка, более-менее успокоившись. На Андрея смотрели пронзительно синие потерянные глаза
— А я муж Яны Серовой, она здесь жила, год назад. А где мама твоя?
— Мама вчера ушла с дядей, а я с бабушкой дома была… А потом пришли плохие дяди, а я спряталась… А бабушка кричала, кричала… я испугалась, а теперь она куда-то делась… и я пошла ее искать…
Все было понятно. Оставлять ребенка в развороченном мародерством доме было нельзя. Андрей забросил девочку себе на плечо, нашел на полу у стола ручку и клочок бумаги, набросал несколько слов, сунул в карман и они вместе покинули квартиру

Осторожно ступая, Андрей спустился до первого этажа, прислушиваясь, придерживая одной рукой ребенка, в другой крепко сжимал нож, готовый в любой момент отразить неожиданную атаку. Но на пролетах было тихо, видимо мародеры решили не рисковать и покинуть этот дом. Вот и приоткрытая подъездная дверь, снежная стена, темнота. Андрей осторожно выглянул и вышел на улицу, проваливаясь по щиколотку в рыхлый снег, в гробовую зимнюю тишину. Оглянулся в сторону, где стояла машина, кляня себя за то, что оставил жену, чувствуя себя совершенно беспомощным. Но вдруг в стороне, ярко вспыхнули два раза фары, пробив снежный заслон и дав сигнал. Андрей с облегчением вздохнул.

***

Дорога назад была трудной. Дорога почти не угадывалась, часто приходилось останавливаться, разворачиваться и искать другой путь. Сергей Михайлович яростно крутил баранку уазика, часто поглядывая по сторонам. Когда они тронулись, Андрей все рассказал, передал Янке ребенка, чтобы та согрела ее и напоила чаем. Жена, конечно, знала девочку. Именно ее мама и была гинекологом, которому хотела показаться Яна. Она старалась держать себя в руках, но Андрей видел, что она изо всех сил сдерживает рвущиеся рыдания. Пугающая неизвестность, бессилие современного человека что-либо выяснить без средств связи доводило до отчаяния.
— Что будешь делать теперь? — спросил Сергей Михайлович, объезжая брошенный автобус.
— Надо вернуться домой. Дома есть продукты, тепло, там безопасно.
Водитель хмыкнул:
— Я думаю, это временно. Но выбора все равно нет. Береги жену. И девочку не бросай, — он пристально взглянул на Андрея, и у того пробежал холодок по спине.

В их районе был свет в окнах и все выглядело достаточно обыденно, если не считать, что внутренний двор и вся его обстановка была погребена под снежными холмами, из которых торчали несколько тополей с пожухлыми теперь зелеными листьями. К двери подъезда был видимо прокопан жильцами проход, куда то вниз, как в какую то гигантскую подземную нору. Свежим взглядом Андрей осознал, что уже и второй этаж уже полностью скрыт под сугробами. Попав в квартиру, Андрей упал на кровать и провалился в какое-то болезненное забытье, сон, который не освежает, а мучает кошмарами и тревогой.

Проснулся Андрей в полдень, голова была чугунная, тело болело от неожиданных нагрузок. Он поежился, почувствовав, что что-то не так. Встал, подошел к батарее. Холодная. Андрей быстрым шагом прошел в гостиную и нашел в кресле жену и ребенка, завернутых в одеяло. Алена спала. Яна обреченно посмотрела на вошедшего Андрея и на ее щеках блеснули две мокрые дорожки.
— Вот и все, милый. Ночью прекратили топить дом. Все дома.
Андрей замер, осознавая сложившуюся обстановку. Потом подскочил к стене и щелкнул выключателем. Света тоже не было.
Яна тихонько зарыдала, пряча лицо в кроличьи варежки. Андрей напялил на себя свитер и шерстяные носки. Выскочил в коридор и наткнулся на Валентина. Он сидел на ступеньке задумчиво курил сигарету. Вокруг него валялись уже штук десять смятых бычков и кучки пепла:
— Ну че братуха, хочешь задачку по ботанике?
— Что? — Андрей выпустил облачко пара.
— Сколько может протянуть современный городской житель, если его запереть в собственном доме, выключить подачу тепла, электричества и воды? — Валек невесело хмыкнул и забычковал недокуреную сигарету об бетон. Встал и подошел к соседу вплотную, — сдохнет через неделю.
Домик из папиросной бумаги загорелся. Андрей дрожащими руками обхватил голову, лихорадочно соображая, что делать.
— Когда выключили?
— Под утро. Пока ты путешествовал, я тут с соседями общался. Сначала выключили некоторые районы. Теперь, по-видимому, весь город. Многие заблаговременно покинули свои квартиры. Судьба мне их неизвестна, да и незавидна. Идти то все равно некуда.
— Что же делать? — Андрей заходил по площадке. Валентин усмехнулся:
— А как выживали в каменном веке? Жгли костер.
— Из чего? — вскричал Андрей, — мебель жечь? или у тебя дома связка дров?
Валентин спокойно сунул в рот еще одну сигарету и поднес пламя зажигалки:
— Дров у меня дома нет. Но насколько я знаю, ты у нас турист. И у тебя есть паяльная лампа.
— И что? — Андрей замер, сообразив.
— Бензин. Во дворе, под сугробами стоят автомобили. В баках полно бензина. Его надолго хватит и для обогрева хотя бы одной комнаты и для приготовления пищи.
— А вода? Ее тоже отключили?
Валентин махнул рукой:
— Это мелочи. уж чего-чего, а воды вокруг в достатке, — он хохотнул, — правда не в том агрегатном состоянии.
Андрей почесал затылок:
— Но машина моя глубоко под снегом… там наверное уже метров пять слой. Как мы лампу и бензин достанем? И кроме того, а ты как? у меня только одна паяльная лампа.
Валек кивком головы указал соседу на нижний лестничный пролет. Там аккуратно стояли две совковые лопаты.
— Пошли трудиться. Заодно и согреешься. А про меня не беспокойся. У меня дома газовый баллон на 100 литров. Нам его хватит на несколько дней. Ну а когда кончится… — он ободряюще улыбнулся, — мы прийдем к вам…

***

… Мир снаружи совсем изменился, что бросало в дрожь. Ровное белое поле снега, из которого торчали высотки, коряги деревьев, столбы фонарей. От домов шли глубокие борозды пробитых дорожек от подъездов, точнее от нор куда то вниз в темноту, где под массивом снега был вход в подъезд. Совсем исчезли привычные для городского ландшафта предметы — машины, инфраструктура. Больше не было дорог и тротуаров. И было страшно от тишины, которая возможна только где-то в глубокой зимней сибирской тайге.

Валентин и Андрей более трех часов вгрызались в снег в поисках похороненных автомобилей. Андрей немного ошибся в определении места парковки, пришлось делать достаточно длинную траншею, чтобы найти наконец нужную машину. Однако, лишней работой это назвать было нельзя. Ведь и в соседних машинах тоже было драгоценное топливо. Ребята достали из багажника паяльную лампу. Бензин сливали, выбив стекло, через отверстие под задним сидением , наполняя топливом любые найденные в квартирах емкости. Встал вопрос о системе обогрева. Андрей, обладающий незаурядными техническими способностями, придумал конструкцию, сняв со своего автомобиля радиатор, патрубки и другие необходимые детали. На кухне, как в самом маленьком помещении, они установили радиатор, на лоджии поставили бак с водой, наладили замкнутый круг. Паяльная лампа нагревала воду в баке, она начинала циркулировать, в свою очередь нагревался радиатор, давая тепло в комнату. Придумали и крепление над пламенем лампы, чтобы можно было согреть воду и наконец-то приготовить нехитрую еду. Валентина и Яна хлопотали на кухне, отгоняя депрессивные мысли хозяйскими хлопотами, а парни встретились с другими соседями. Многие покинули свои квартиры, кто-то в самом начале, кто-то сегодня, когда отключилось отопление и электричество. Остались только несколько семей, в основном молодые пары. Михалыч, бывший военный, коренастый мужик лет пятидесяти пяти, живший один, собрал всех оставшихся у себя в квартире. Как то по всеобщему умолчанию он взял командование на себя.
— Итак, граждане, — начал он, раскуривая трубку, когда все расселись на полу и диване в комнате. Михалыч, видимо предусмотрев ситуацию на несколько ходов вперед, отапливал комнату обычной печкой буржуйкой, а в углу была свалена цела гора каких-то хитрых угольных брикетов — ситуация критическая. Покинуть квартиры возможности нет, т.к. нет средств транспорта. Пешком далеко тоже не уйдешь. Да и идти в общем то некуда.
— А частный сектор? сёла около города? — спросил кто-то из соседей, — там же проще решить вопрос с отоплением, с водой…
— Это только кажется, — мотнул головой Михалыч и выпуcтил густое облако ароматного дыма. — Все одноэтажные дома погребены под снегом, торчат только трубы. еще день-два и эти дома станут могилами. Продержаться можно только в высотных домах, типа нашего.
— Но у нас нет ничего, мы тут замерзнем нафиг! — голос парня с пятого этажа противно дрожал.
— Это заблуждение, — покачал головой Михалыч. — температура снаружи не менее минус пяти градусов. При такой температуре внутри помещения можно жить даже без отопления, если на ночь укрываться всем, что есть в доме для сохранения тепла, делать что-то вроде палатки, ходить в теплой одежде. В общем, от холода вы не помрете.
— А как же власти, военные, неужели нам некому помочь? Почему выключили отопление? — истерично выкрикнула жена какого-то мажора с сорок пятой квартиры. Она ездила на вишневом мерседесе-купе, не здоровалась с соседями, наверное, считая всех вокруг ничтожествами и быдлом. Однако теперь ситуация стерла все социальные различия.
— Поймите вы, нам никто не поможет. Это огромный город, тут огромное количество людей. Силовые структуры скованы транспортным коллапсом. Вы спрашиваете, почему нет отопления и электричества? Просто остановились ТЭЦ из-за невозможности подвести уголь. Наша цивилизация оказалась не готова к такого рода катаклизмам. Нет такой техники, которая бы смогла ходить по такому снегу. Не прекращающийся снегопад не дает образоваться плотному насту. Военные даже вертолеты теряют, потому что совершить безопасную посадку они не могут — вертушка просто проваливается в снег под собственным весом. Результат — не могут даже подвести продовольствие и топливо в жилые районы. Ладно, вернемся к делам насущным. Еще что касается отопления. В двух километрах от нашего микрорайона есть железнодорожная ветка. Там стоят составы полные угля. Его можно добыть и использовать для отопления квартир, собрав из кирпичей или железа примитивную печку.
— Кошмар какой то! Каменный век! — всплеснула руками жена мажора. Михалыч посмотрел на нее с жалостью и брезгливостью.
— Ладно, теперь что касается более серьезной проблемы: безопасность. Наверное все слышали, что во вногих районах дома были охвачены мародерством, много убийств. Так вот, это только первая волна.
— Как это понять? — спросил Валентин
— Очень просто. Сначала в квартиры вламывается уголовный контингент, низшие слои, те, кто ничего не имеют. Почуяли безнаказанность. Но ими управляет чувство наживы. Но это еще ерунда. Самое страшное впереди. Теперь целью мародерства будет пропитание, топливо, теплые вещи, самое необходимое, поиск более безопасного пристанища. И в мародерство пойдет не только уголовщина, а простые порядочные люди. Как мы с вами.
В комнате повисло напряженное молчание. Люди переваривали полученную информацию. Михалыч встал и подкинул в печку еще брикет и поставил на печку старую подкопченую кастрюльку с водой.
— И что нам делать? — спросил кто-то.
— Надо сплотится. Вооружится и защитить наш дом от внешней атаки кого бы то ни было. Я не верю, что наблюдаемый катаклизм будет бесконечным. Надо продержаться, сохранить свои семьи и человеческое лицо.
— И как мы будем защищать дом? заколотим окна , закроем двери? Вооружимся? Чем? Кухонными ножиками? — насмешливо спросил сам мажор с сорок пятой. Видок у него был такой, как будто он не просыхал уже с начала снегопада. И сейчас у него в руках была наполовину пустая бутылка пива. Михалыч зачерпнул чашкой закипающей воды и сыпанул туда ложку кофе. Неторопливо помешал.
— У меня есть пистолет, два охотничьих ружья, запас патронов. Есть бензин, можно сделать коктейли Молотова.
Вы что, серьезно? — опять подала голос жена мажора, — вы будете поджигать людей?
— Если будет необходимость, буду! — отрезал Михалыч. — но один я не справлюсь, мне нужны надежные мужики из вас, чтобы организовать группы дозора, у подходов к подъезду, на крыше…

Выходили с совета с тяжелым сердцем. Андрей и Валентин вернулись в квартиру, рассказали обо всем своим семьям. Кухня, более-менее прогретая, при свете пары свечей, с витающим в воздухе ароматом свежесваренного супа из консервированной сайры, стала для них маленьким убежищем в огромном, вдруг ставшем смертельно опасном мире. Только за полночь соседи ушли к себе спать. А Андрей с Яной, перетащив из ледяной спальни матрац и все одеяла, что были в доме, улеглись прямо на полу кухни, уложив маленькую Алену посередине. Девочке обняла старого янкиного мишку с глазами пуговичками и, свернувшись калачиком, посапывала, пригревшись под пуховым одеялом.
Андрей и Яна, долго не спали, глядя друг на друга.
— Что мы будем делать? — прошептала Яна, — это какой-то кошмар из сна… Я даже не предполагала, что может быть все так ужасно из-за обычного снега…
— Не паникуй, родная, — успокаивал жену Андрей, гладя ее по руке. — Это должно скоро закончится. Снег не может идти вечно. Мы продержимся и все наладится.
— А вдруг нет… Мне очень страшно, мне рожать через три месяца… Мне нужно показаться врачу…
Андрей нежно прикоснулся губами к ее лбу, размышляя. Все планы, стремления, карьера, мелкие эгоистические цели, устои, все рухнуло, исчезло, было растоптано. Теперь приходилось надеяться только на себя. Надежды, что мать Алены придет к ним за своим ребенком, была мизерная. Андрей оставил в ее развороченной мародерами квартире записку, указав, что забрал ребенка, написал адрес и свое имя. Оставалось только ждать.
Незаметно подкрался сон и Андрей провалился в царство неспокойных грез. Однако, долго спать ему не пришлось.

В подъезде раздался топот ног, потом кто-то громко закричал, послышались какие-то удары. Андрей вскочил, разбуженная Алена заплакала. Сначала он хотел открыть дверь, но Яна схватила в ужасе его руку: «Не открывай, прошу!»
Крики, какие-то команды, потом опять грохот и топот, хлопанье дверей. Потом громкие лязгающие удары по чему-то железному. Они эхом разносились по всему дому. Андрей стоял у двери и всматривался в глазок на пустую площадку. Вдруг почувствовал… что-то неладное, лишнее в своей квартире. Он нахмурился, повертел головой, еще раз прильнул к глазку и все понял. На площадке начал клубится серый дым.
— Пожар! — крикнул он и рванул защелки замка.

Загорелась квартира на пятом этаже. В ней жила семья средних лет с двенадцатилетним сыном в двухкомнатной квартире. Из окон и из-под двери валил черный едкий дым, соседи толпились у квартиры и пытались докричаться и вскрыть запертую дверь. Наконец крепкая железная дверь под интенсивными ударами топора поддалась и распахнулась. Люди отшатнулись. Сплошная стена дыма, а прямо у двери ничком, лицом вниз лежало тело женщины.
— Несите снег, воду, огнетушители!!! — истошно орал Михалыч, расталкивая соседей, схватил женщину за руку и резко выдернул тело на площадку…
Тушили всем подъездом, до самого утра. Образовали живую цепочку, передавали, как в старые времена, емкости, черпали снег, засыпали им охваченные помещения. Самые крепкие мужики старались проникнуть глубже, отвоевывая у огня и задымления территорию. Теряли сознание, задыхались, их выводили на свежий воздух, сменяли другие… Локализовали пожар только в четыре часа утра. Квартира сгорела наполовину. Живых не было, задохнулись угарным газом во сне. Мальчик так и не проснулся, лежал в черной от сажи кровати калачиком, опаленный, в тлеющей пижаме… Причиной был самодельная печка в зале, которую не потушили или потушили не полностью на ночь…
Андрей пришел домой, пошатываясь от усталости, с ссадинами на руках, закопченным лицом, нахватавшийся дыма… Завернулся в одеяло, дрожащими руками прикурил и сидел у открытого для проветривания окна, убивая сигареты в глубокий затяг одну за другой. Молчал, не отвечая на расспросы жены. Потом просто сказал: «Идем спать, устал…»

***

…Прошло трое суток, не принеся ничего, кроме повышения уровня сугробов. Андрей с мужиками ходил на железнодорожную ветку в поисках угля. Однако, достать его не смогли. Кто-то еще на подходе выстрелил в их сторону и пуля просвистела в метре от людей. Пришлось залечь и медленно отползать назад. Люди мерзли, жгли все деревянное, что могли найти в брошенных квартирах, чтобы хоть как то приготовить себе пищу. Михалыч тщетно пытался организовать дозор, выстроить какую-то защиту дома. Мужики, пар раз отдежурив, махали рукой, собирались группками и пили водку, чтобы хоть как то согреться и забыться. Водка, несмотря на общий дефицит продовольствия, почему то не кончалась. Михалыч сам делал обход, стоял ночами на втором этаже со стороны подходов к дому с охотничьей «Сайгой», всматриваясь темными ночами в ровное снежное поле.
Жизненное пространство Андрея и Яны сузилась до размеров кухни, которую они время от времени прогревали, пока готовили еду. Стены были завешаны тряпками и вещами, чтобы сохранить драгоценное тепло. Остальная квартира превратилась в беспорядочную свалку ненужного барахла, склад продуктов, баулов, коробок. Продуктов оставалось немного. Десяток консервов, пяток банок тушенки, немного картошки, лук, крупы, коробка вермишели, соль, сахар, много дешевого чая. Не осталось хлеба, масла, мяса.
Собранный с вечера снег вытапливался за ночь в нагретом помещении, и получившаяся вода шла на варку макарон, на чай. Канализация не работала, помыться возможности не было. Люди стремительно теряли цивилизованный вид. Несмотря на то, что в доме оставалось порядка двадцати человек, все попрятались в свои норы, словно пещерные люди, выходили, воровато озираясь, с нехитрым оружием в руках, чтобы сходить по нужде или в поисках еды или топлива. Каждый был сам за себя и ни о каком единстве, о котором говорил Михалыч на собрании, не могло быть и речи.

Покинуть дом было все сложнее. Пройти по рыхлым сугробам без лыж или самодельных снегоступов более ста метров было выматывающим испытанием. Андрей видел иногда из окна призрачные фигуры людей, медленно бредущих между домами в неизвестно направлении. Иногда они застревали в снегу, подолгу выбирались или отдыхали, некоторые оставались навсегда и вскоре темную фигуру скрывал снегопад. Андрей делал несколько вылазок в поисках ресурсов в направлении нежилых зданий. Однажды ему повезло. Он наткнулся на грузовик в гараже какого-то административного здания, удалось пополнить иссякающие запасы горючего. Кроме этого, в маленьком хозяйственном магазине он среди кучи коробок и мусора нашел уцелевшую коробку свечей. Продуктовые магазины были разграблены и разрушены, иногда он встречал в них других охотников за удачей, таких же, как он. То и дело он натыкался на замерзшие тела, со следами насилия, с пулевыми ранениями, иногда это были женщины, дети…

Дни тянулись медленно, словно стали втрое длиннее. Из развлечений были только книги, общение, приготовление маленьких порций еды. Аленка из-за постоянной низкой температуры конечно заболела, слава Богу, дома был небольшой запас основных лекарств.
Валентин с Валентиной приходили все реже. Соседи заметно осунулись за эти дни, посерели, стали неразговорчивы. Кончились сигареты, Валентин, старавшийся держаться позитивно, приуныл. И вот, однажды поздно вечером пришла беда.

Андрей читал потрепанный томик любимой фантастики при свете свечи, Яна и Алена дремали после нехитрого ужина. Неожиданно, совсем близко раздался ружейный выстрел. Андрей вздрогнул и встал. Через несколько мгновений опять послышались выстрелы, на этот раз подальше, как будто с улицы. Потом звон разбитого стекла и все стихло. Парень подскочил к окну, силясь что-то рассмотреть с седьмого этажа сквозь снежную пелену, что же там происходит. Ему показалось, что в пятидесяти метрах от входа во двор мелькнули какие-то фигуры. Он открыл входную дверь и свесился на перилах, вглядываясь в темноту подъезда:
— Что происходит? — крикнул он вниз.
— Грабители! — рявкнули снизу и снова завязалась перестрелка. Андрей вжался в стену, лихорадочно соображая, что делать. Нужно помочь, нужно защитить… Он рванул вниз по лестнице.

Но он не успел. Внизу вдруг что-то вспыхнуло, оглушительно громыхнуло, пролет под ногами закачался. Снизу раздался нечеловеческий вопль и топот ног.
— Вот сука, блядь! — прорычал кто-то чужой внизу, потом раздался одиночный выстрел и вопль оборвался.
Андрей похолодел. Оборона была сметена. Да и какая оборона… Михалыч с парой полупьяных парней, пара ружей с горсткой патронов… Внизу началась какая-то возня, вошедшие в подъезд люди переговаривались в полголоса, щелкали затворами.
— Давай, бля, квартиры прочесывайте! Осторожно только, мудаки… — раздался командирский голос. Андрей бесшумно кинулся вверх, в квартиру.
Залетел, белый как снег, с расширенными от ужаса глазами, дал знак домашним заткнуться. Осторожно прикрыл железную дверь, защелкнул на все замки, прикрыл внутреннюю дверь, подпер ее давно приготовленной лопатой. Все. Словно крысы в мышеловке, в собственной квартире… Осталось уповать только на удачу.
Снизу опять раздались выстрелы, грохот, вскрики женщин, вопли боли, топот, снова вопли и плач…

Организованная группа из нескольких вооруженных мужчин вламывалась в квартиры в поисках продуктов, топлива, ценных в сложившемся положении вещей. Они не задумываясь убивали всех, кто стоял у них на пути. Торопливо собирали консервы, пакеты с крупой, лапшой, банки в мешки, выносили их на площадки, где их охраняли двое бойцов. Переходили к следующей запертой квартире. Крепкие двери открывались хорошей очередью из калаша в область запоров. В квартире сидели в углах перепуганные хозяева, они закрывались руками, моля о пощаде, они кидались с ножами на грабителей и получали очередь в живот. И не у кого было просить защиты и нечем было дать отпор. Медленно мародеры поднимались наверх, и грохот открываемых дверей был все ближе. Алена заревела, испуганно прижимаясь к янкиным ногам. Андрей метался по квартире в поисках способа защиты. Но защиты не было. И, наконец, тяжелые шаги раздались на их площадке.
Дверь взломали быстро. Пару раз шарахнули чем-то тяжелым, потом дали короткую очередь. Немного возни, громкий мат и смешки и вот внутренняя дверь вместе с подпирающей ее лопатой отлетает в сторону. В квартиру вошли трое в камуфляже, в масках, в жилетах разгрузки, распаренные, забрызганные каплями крови, в руках автоматы, прошли в гостиную, как хозяева. Первый поднял дуло на Андрея.
Яна и малышка сидели не шевелясь от ужаса в углу комнаты, девушку била крупная дрожь, ребенок заливался истерическим плачем. Андей стоял между вошедшими и семьей. Дуло автомата было направлено ему в лоб.

Андрей развел руки в стороны и прошептал:
— Прошу вас… У меня беременная жена, тут ребенок, пожалуйста… — он медленно опустился на колени, словно перед священной иконой в порыве религиозного экстаза.
Убийцы молчали. Черное дуло оружия с резким запахом пороха и ружейной смазки, не шевелилось.
— Умоляю, пощадите… — шептал Андрей свою молитву, всего себя отдавая в свою мольбу. Ему уже не было страшно. Он хотел только одного, чтобы они опустили оружие и ушли. — Берите все что хотите, но не убивайте….

Люди в камуфляже огляделись. Один, не спеша, прошелся по квартире, пнул ногой в углу коробку с пакетами лапши, хмыкнул, увидев на кухне автомобильный радиатор. Первый устал держать калаш и опустил его пониже, целясь Андрею в живот. Девочка плакала, спрятав лицо в руках Яны. На площадке послышались еще шаги и в квартиру вошел четвертый.
— Ну что вы тут возитесь! — рявкнул он басом, заглянув в комнату, — кончайте тут, да пошли!
Дуло опять дернулось вверх и прижалось ко лбу Андрея, палец стрелка дрогнул…
— Мамочкаааааа!!!! — закричала Алена.
Вдруг новоприбывший мародер ахнул, заскочил в комнату, резким движением опустил ствол стрелка вниз и предупреждающее поднял кулак вверх:
— Не стрелять!!! — Он сорвал маску, под которой оказалось обветренное, заросшее щетиной лицо немолодого уже мужчины. Он кинулся к Яне и Алене, вырвал девочку из рук и развернул лицом к себе…
— Доченька моя… — всхлипнул он и прижал девочку к груди….

….Андрей и Яна долго не могли прийти в себя. Андрей принес теплой воды из кухни, закутал жену в одеяло и дал проглотить горсть валерьянки. Яна сидела без движения, с открытыми глазами и по ее щекам текли глезы.
Мародеры ушли около получаса назад. Отец Алены встряхнул Андрея, потребовав объяснений. Андрей сбивчиво поведал ему все. Мужик долго смотрел на него и на Яну. Потом вздохнул и махнул бойцам на выход.
— Ничего тут не трогать! Сбор внизу через пять минут! — скомандовал он. Завернул рыдающего ребенка в одеяло и молча покинул квартиру. Все стихло.
Андрей прижал жену к себе и они сидели в темноте и холоде мертвого дома, не смея выйти наружу.

Но выйти было нужно. Андрей с фонариком вышел в темноту подъезда. Тут стоял тяжелый запах пороха и крови. Пятно света выхватило из темноты бесформенное тело в черной луже подсыхающей крови, лежащее головой вниз на лестничном пролете. Андрей торопливо подскочил к соседней квартире, спотыкаясь о кучи хлама и наступая на осколки стекла. Вошел на порог, замер, прислушался… Тишина. Осторожно ступая, Андрей вошел в зал.

Тела друзей были тут. Валентин сидел в кресле, откинув голову, словно задремав. Но глаза его были открыты, грудь разворочена. Его жена лежала ничком в углу на ворохе одеял, пропитанных кровью. Андрей зажал рот ладонью, сдерживая вопль отчаяния. Он выскочил из комнаты, не разбирая дороги, бросился вниз по лестнице, кричал, звал тех, кто остался жив… Но в ответ ему была только пугающая, вызывающая судороги, тишина. Дом был мертв.

***

Снег крупными хлопьями падал на идеально ровную гладь бесконечного, куда не глянь, снежного моря. В сумраке опустевшего города безмолвно стояли каменные коробки домов с черными глазницами окон. Все детали привычного городского пейзажа были похоронены, исчезли под десятиметровым снежным покровом. Пустыня. Снежная безмолвная пустыня.

Андрей, прижавшись лбом к холодному стеклу, смотрел невидящими глазами на белую пелену за окном. На подоконнике растекалась янтарная лужа пролитого коньяка. Было прохладно, берегли газ и дрова. Квартира окончательно превратилась из уютного жилья с евроремонтом, качественной электроникой и сверкающим санузлом в смердящий, с прокопченым потолком, с грудами хлама по углам, грязью, наркоманский притон или бомжатник. Андрей был одет в засаленный и перепачканный пуховик, ватные лыжные штаны. Небритый, с красными глазами, пьяный… Вход в квартиру превратился в оборонительный дзот. Были навалены обломки мебели в качестве баррикады, в боевой готовности стояли охотничье ружье, винтовка, два самодельных коктейля Молотова из остатков бензина.

Но уже несколько дней было тихо. Как в морге. Никто не шумел на лестнице или во дворе. Из окна уже несколько дней не было видно ни единой души. Заняться было нечем… Яна целыми днями лежала под одеялом, не желая разговаривать, много плакала, много спала… Андрей бухал. Допивал запасы алкоголя, закусывал холодной тушенкой прямо из банок. Жена почти не ела. Перестало быть важным, день за окном или ночь. Разница была лишь в сумрачном освещении комнаты, больше не менялось ничего…

Тянулись дни. Алкоголь кончился… Продукты кончались… Андрей, проспавшись, согрел чаю и сварил немного вермишели. Разбудил Яну. Некогда красивая, яркая девушка с русыми длинными волосами, высокой грудью и голубыми бездонными глазами превратилась в бесформенную косматую тетку. Потрескались губы. Потухли глаза.
Тетка угрюмо подносила ложку ко рту и медленно жевала. Без вкуса, без аппетита. Молчали в сводящей с ума тишине.

Неожиданно она охнула и выронила ложку. Андрей вскинул голову.
— Ты чего?
Яна не ответила и медленно встала. На тряпках, что на нее были одеты, в районе бедер расплывалось кровавое пятно.
— О господи! – выдохнул Андрей и вскочил на ноги, сбив котелок с остатками еды, — что стряслось?
— Я не знаю… — дрожащим голосом ответила жена и в ужасе посмотрела на Андрея, — что-то с ребенком, какое-то кровотечение, я не знаю, я не врач! Что мне делать????
Последние слова были выкрикнуты в истерике и короткое эхо разнесло их по замерзшей квартире, нарушив тишину.
Андрей замер, судорожно размышляя. Нужна была помощь. Нужен любой человек с медицинским образованием. Но где, где, ГДЕ, вашу мать, можно его найти в этом заваленном снегом умирающем городе???
И кроме того, как оставить в таком состоянии жену?
— Подожди, милая, мне нужно подумать… — промычал он в замешательстве…
— Что думать? Слышишь? Ищи врача скорее! Я же могу умереть, если ничего не делать! Ребенок может умереть! – в истерике верещала Яна.
— Не ори! – сорвался Андрей с надрывом. – Мы тут все равно рано или поздно сдохнем, как и все вокруг!!
Яна села в уголок кухни и горько зарыдала, обнимая живот.
Андрей подошел в ней и, обняв за голову, прошептал:
— Прости родная… прости… Я попробую… Я найду. Мне придется оставить тебя одну ненадолго… Я схожу в соседние дома…
— Нет! Не оставляй меня одну!! – выла девушка, хватая его за руки. – Я тут с ума сойду одна ночью!!
Андрей вырвал руки и схватил ружье. Сунул нож в карман пуховика, торопливо натянул перчатки. Отбросил в сторону кресло, выступающее в роли баррикады перед дверью… Обернулся. Сказал глухо:
— Закрой дверь. Я скоро вернусь. Сиди тихо и не включай свет. Я вернусь через пару часов. Я постараюсь быстрей.

… На улице смеркалось. Впрочем, это было только на руку, передвигаться более-менее безопасно можно было только под покровом ночи. Да и найти еще жилые квартиры по огонькам света было проще. Хотя, вряд ли… Их же маскировали, завешивали окна… Андрей выбрался из снежной норы, что шла к подъезду. Ее основательно завалило, пришлось попотеть. Одел снегоступы и закинул ружье на плечо. Двинулся быстрыми шагами в сторону соседнего микрорайона. Пока он спускался по смраду подъезда, у него созрел план, как найти медика. И найти его быстро.

У них в районе была детская поликлиника. Это буквально несколько домов пройти. Там наверняка удастся найти адреса работников, медсестер, врачей, хоть кого. Ну и посетить пару адресов… План, конечно, был ни к черту, учитывая текущую обстановку. Хозяев могло не быть дома, они могли быть мертвы, да и просто, его могли не пустить в дома охрана, если она была создана в более организованных домах.
Андрей, пригнувшись, осторожно двигался от укрытия к укрытию. От стены к стене. Вокруг стояла мертвая тишина и лежала белая пустыня в глубине снежной стены. Через некоторое время, преодолев три дома, Андрей устал, взмок и потерял бдительность. Идти по пушистому снегу в тяжелых снегоступах было ужасно утомительно. Присел у торчащей из снега крыши какой-то будки, возможно бойлерной. Зачерпнул снега, сунул комочек в рот… От распаренного тела шел пар.

Вдруг, в доме напротив сверкнуло окно, и что-то просвистело буквально около уха. Оглушительно грохнул выстрел. Андрей, словно ужаленный, вскочил и бросился за угол крыши, бухнулся в снег. Грохнул еще один выстрел, выбив из бетона камешки совсем рядом. Андрей лежал ничком, боясь поднять голову. Проклятье! Уйти куда-то в сторону, не пересекая линию огня, было невозможно, все хорошо здесь просматривалось.
Наступила тишина. Андрей лежал в снегу, выжидая, обдумывая, как ему поступить. Стрелять в ответ? Бесполезно, во-первых, трудно было просто встать наизготовку, во-вторых, непонятно, куда стрелять, да и попасть было нереально. Оставалось одно. Вести переговоры.
— Эй! – рявкнул он в звенящей тишине, — не стреляй, друг!
В ответ тишина. Парень выждал, прислушиваясь. Потом попробовал снова.
— Не стреляй, слышишь? Я не опасен! Я просто прохожу мимо и все!
В ответ он услышал смех и мат.
— Правда! Я не представляю для вас опасности! И у меня нет ничего ценного!
— Ага, рассказывай, урод! – расслышал он в ответ голос с окна, — тут уже приходили одни такие!
Андрей осторожно приподнял сумку и тут же просвистела пуля.
— Послушай! – торопливо прокричал он, — у меня жена… Она беременна, ей нужна помощь! Я всего лишь ищу врача! Будь человеком, дай мне уйти!
В ответ опять тишина.

Вдруг он услышал осторожный хруст снега неподалеку, позади себя, прямо напротив стреляющего окна. Однако разглядеть никого не мог. Андрей похолодел. Еще одна угроза. Неизвестность. Андрей скинул винтовку и, как мог, не поднимаясь, одной рукой просунул ее вперед дулом под снегом, в сторону шума. До боли в глазах всматривался. Но кроме снежной пелены и ровной поверхности снега ничего не мог разглядеть.
— Эй, вылезай, сука! – рявкнул в окне и засмеялся неизвестный стрелок, — все равно никуда не денешься, тварь, ты в лову…
С другой стороны двора, буквально в двадцати метрах от укрытия Андрея сверкнуло дульное пламя и выстрел оборвал монолог стрелка в окне.

***

Андрей замерев, смотрел, как словно по волшебству, буквально рядом с ним из снега поднялся человек в белом маск-халате с длинным оружием.
— Сам не стреляй, браток, — глухо сказал он, — Вставай, тут больше нет никого. Поговорить надо.
Андрей встал осторожно, отряхнулся от снега, закинул «Сайгу» на плечо.
Неизвестный спаситель скинул капюшон. Под ним оказался парень лет тридцати, с холеным лицом и колючими глазами.
Они быстрым шагом отошли в сторону и спрятались у торца девятиэтажки.
— Я тебя давно пасу. Честно говоря, хотел оружие у тебя… забрать короче, — тихо сказал он по простому, — но потом услышал, что ты врача ищешь.
— Да.. У меня жена… — Андрей, поеживаясь, рассказал о своей ситуации и планах.
Михаил, так звали стрелка, молча выслушал и задумчиво кивнул.
— Мне тоже необходим срочно врач. У меня сыну шесть лет. И у него какое-то инфекционное заболевание кишечника… Срочно нужны врач и лекарства. Сейчас он с моей матерью, тут недалеко… — он махнул рукой в сторону соседнего микрорайона. Так что нам по пути… Надо торопится… Идем.
Андрей послушно пошел следом. У Миши на ногах тоже были самодельные снегоступы, короткие, ладно сделанные. Сшитый из простыней маск-халат эффективно скрывал его в снежном потоке. Парни быстрым шагом двинулись внутрь микрорайона.

Достигли здания поликлиники минут через пятнадцать. Одноэтажное здание было почти полностью завалено снегом как и все вокруг. Ребята раскопали лопаткой снег у окна и разбили стекло. У Миши был припасен фонарь. Выждав минут пять, прислушавшись, парни проникли в здание. Внутри было глаз выколи темно, холодно и стояла оглушающая тишина. Нарушал ее только шорох одежды и хруст стекла под подошвами ботинок. Фонарь выхватывал в заброшенных коридорах плакаты на стенах о коклюше и о том, как правильно чистить зубы, открытые двери в кабинеты, разбросанные бумаги и папки. Здесь определенно раньше побывали мародеры.
— Идем, тут должна быть аптека. – прошептал Миша, — потом надо найти отдел кадров. В поликлиниках есть отдел кадров?
Андрей пожал плечами.
— Без понятия… может быть, в регистратуре документы есть…
После десятиминутных поисков, они наткнулись на кабинет терапевта. На приклеенной на дверь бумажке было расписание приема врачей. Миша внимательно изучил ее и задумался…
— Медникова… я помню, жена мне что-то говорила про нее. Наверное, они были у нее на приеме.
— А где твоя жена сейчас? – помедлив, аккуратно спросил Андрей.
— Пропала… — спокойно ответил Миша. – ушла в самом начале по каким то делам инее вернулась… Я и не искал.
— Почему?
Он пожал плечами:
— Я ее ненавидел. Сука… И поделом ей.
У Андрея отвисла челюсть. Миша ухмыльнулся.
— А сына люблю… поэтому и не уходил из семьи. Не важно короче… Пошли дальше.

Наконец, они прошли к регистратуре. Полки с карточками, папками, почти порядок, почти не тронуто. Пролезли за стойку и стали торопливо по отдельности просматривать стойки шкафов. Буквально через пять минут Миша глухо воскликнул:
— Есть! Нашел кадровый шкаф! Иди сюда!
Это было именно то, что они искали. Папки с личными делами врачей, фото, и главное – адреса!
— Самое паршивое, что это ничего не гарантирует! – с досадой сказал Андрей. – Многие покинули свои дома, многие разграблены мародерами, как наш… Многие убиты…
Миша посмотрел на невольного напарника.
— Да, это так. Но ты просто не в курсе, что громили, как правило, новостойки-высотки. Там есть, что взять. А вот хрущевки пятиэтажные на Ленинградской были почти не тронуты. — Он показал Андрею три дела. – Вот смотри, тут три врача, все из одного дома. Скорее всего, им квартиры давали в этом доме. Если дом был не тронут и из него не ушли жители, то мы можем найти там, того, кто нам нужен.
Андрей кивнул.
— Ну что ж, это все здорово. Но Ленинградская улица хрен знает где! Туда пешком пилить по долбанному снегу часа два-три! А мне надо вернуться домой как можно быстрее!
Миша кивнул.
— Я в курсе. И мне тоже. Но у меня есть транспорт.
Андрей опешил.
— Какой, нахрен, транспорт? Все машины похоронены!
Миша ухмыльнулся:
— Пошли быстрее поищем аптечку и покинем это унылое место. Все сам увидишь.

Аптечный киоск нашли за углом, но он был уже частично разграблен. Пришлось искать склад. Он был в подвальном уровне и под серьезным засовом. Пришлось повозиться с ним, но усилия были вознаграждены. Склад был нетронут. Миша торопливо пробежался по рядам, побросав в сумку коробки с лекарствами. Ни он, ни Андрей не разбирались в лекарствах, пришлось брать наобум.
— Главное, взять антибиотики, — бормотал Миша, утрамбовывая ворох препаратов, — будем надеяться, что-то пригодится… Идем!

***

Покинули поликлинику уже в полной темноте. Миша оглядел окрестности на предмет посторонних и махнул Андрею: все чисто. Быстрым, насколько это было возможно, вернулись к жилым домам. Миша подошел к сугробу, под которым угадывался въезд в подземный гараж. За что-то потянул и вместе с отвалом снега, снял большое белое покрывало. Под ним стоял… снегоход.
— О, черт! – Андрей в восторге подошел к технике, — откуда он у тебя?
Миша достал ключи, сел на сидение и повернул замок зажигания. Снегоход отозвался глухим рычанием
— Я коммерческий директор в магазине, торгующем… точнее, который торговал различной техникой, вроде этой. Квадроциклы, гидроциклы, катера… ну и снегоходы… Когда начался весь этот бардак, я сразу смекнул, что к чему… Пока все бегали и громили продуктовые магазины, я выгнал со склада этого красавца… И не пожалел. Теперь, это практически единственный способ передвижения. Садись!
Андрей перекинул ногу через сидение, поправил винтовку на плече и схватился за поручни. Аппарат взревел и понесся в снежное море.

… Достигли Ленинградской достаточно быстро. Пятиэтажки стояли безмолвно, все окна были темными. Однако, по определенным признакам было видно, что жизнь тут есть, в подъезд прорыта нора, угадывались тропинки. Раз их не скрыл снегопад, значит, еще день назад их обновляли. Миша спрятал в торце здания снегоход, накрыл его полотнищем. Падающий снег стал незамедлительно прятать ценнейший артефакт. Уже через десять минут, с трех шагов можно было пройти мимо, не заметив, насколько важную вещь скрывает снежное покрывало.
— Какой у нас план? – спросил Андрей, выпуская облако пара и поеживаясь.
— В этом доме живут врачи. В шестнадцатой и двадцать третьей квартире. Это второй подъезд. Пойдем к ним в гости.
— Ты думаешь, нас примут доброжелательно? – хмыкнул Андрей
— Сомневаюсь… Но выбора у нас нет… — Миша снял винтовку с плеча, — Пойдет кто-либо из них мирно или под конвоем… И надо поторопится…
Андрей взглянул на свои часы. Он отсутствовал дома уже больше полутора часов. Неизвестность относительно жены сжимала его сердце холодным обручем…

Подкрались под прикрытием темноты ко второму подъезду. Замерли, прислушиваясь…
— Вот смотри… — прошептал Михаил, выпуская пар в лицо Андрею, — окна на третьем этаже… Они темные… Но на отливе нет снега. А на других есть.. Значит, квартира отапливается. Значит, там живут люди. Хозяева или нет, неизвестно, надо проверять… Это как раз двадцатая квартира… прямо под ней шестнадцатая. Проверять будем сначала нижнюю, верхнюю держим на прицеле. Начинаем!
Входить в подъезд через входную дверь смысла не имело. Наверняка она была закрыта. Однако высокие сугробы позволяли проникнуть в подъезд через окошки подъездного колодца. Михаил со всеми предосторожностями посветил фонариком во внутренности подъезда, потом аккуратно высадил стекло и сразу нырнул внутрь. Андрей прижался к стене, руки дрожали. Потом нырнул следом.

В подъезде было тихо. Не было выставлено охраны или засады. Видимо жители даже не подозревали, что творится в других домах. Ну что ж, это облегчает задачу. Расслабившись, ребята осторожно проверили пролеты. Никого. Только запертые двери, мусор на площадках, некоторые квартиры, правда, были вскрыты и разграблены. Михаил знаком указал наверх. Андрей устремился вверх по лестнице и встал наизготовку на лестнице, передернул затвор. Таким образом он держал на линии огня и верхнюю и нижнюю площадку.
Снизу Михаил громко постучал прикладом в дверь шестнадцатой квартиры.
— Эй, хозяева! Есть кто?
Сначала тишина, потом некоторая возня. Потом опять все затихло. Но дом был старый, с плохой шумоизоляцией. Учитывая общую тишину, слышно было все. Шаги, поскрипывание старых полов, звяканье, даже шепот за стенами. Миша постучал сильнее
— Откройте, нам нужно поговорить с вами!
— Уходите! – рявкнули за дверью и дом словно ожил.

Как будто со всех сторон послышался топот, скрип, кто-то торопливо что-то приказал. На третьем этаже вдруг приоткрылась дверь и что-то яркое метнулось на Андрея. Он едва успел отпрыгнуть чуть в сторону, как с оглушительным грохотом разбилась бутылка и яркое пламя разлилось по площадке. Андрей бросил винтовку и стал истерично сбивать пламя с ноги. В этот момент, откуда-то сверху их темноты, с диким криком кинулся какой-то бомжеватый мужик с топором в руке, громко грохая по ступеням ботинками. Михаил, словно на шарнирах развернулся и дульное пламя ярко сверкнуло. Мужик мешком упал прямо на Андрея. Сверху яростно завизжали и запричитали, затопали. Андрей рукой нащупал свое оружие, сбросил с себя труп и от живота, не целясь, пальнул вверх, осветив площадку.
— Твою мать! – заорал он и сполз несколько ступеней вниз, укрываясь от остатков пламени.
— Тихо, блядь! – рявкнул Миха, — иди сюда, держи пролет на прицеле!
Он отошел несколько шагов и выстрелил в замок двери. Потом, разогнавшись, плечом высадил ее и исчез в проеме. Андрей, замерев, смотрел на лестницу, каждую секунду ожидая атаки, прислушиваясь, что происходит в квартире. Господи, это уже просто штурм! Перед глазами встала недавняя картина, когда штурмовали ЕГО квартиру… Круг замкнулся…
В квартире закричали, раздался женский визг, потом звон стекла и выстрел. Потом на секунду все затихло а потом кто-то протяжно взвыл. Андрей вздрогнул.

***
Бросив свой пост, он ворвался в квартиру. В центральной комнате ему открылась удручающая картина. В углу, раскинув руки, лежал мужчина средних лет. Голова запрокинута, борода клочьями торчала кверху. На груди расплывалось кровавое пятно. На полу лежал Миха в своем белом маск-халате, навзничь, на животе, в области шеи ровно посередине торчал то ли тонкий нож, то ли большая отвертка. Миша слабо стонал, и вяло шевелил руками. У стены, прижав руки по рту, на корточках сидела молодая чумазая девушка.
— О господи! – Андрей кинулся к Михаилу и поднял ему голову. Но увидел только кровь на губах и закатившиеся глаза. Агония. Видимо, орудие попало ему точно в спинной мозг. Он обернулся к девушке.
— Ты! Кто врач? Ты врач? Говори!
Девушка не реагировала. Он подскочил к ней и схватил за шею. Девушка начала вырываться и визжать.
— Убийцы, убийцы, убииииийцы!!
Андрей отряпнул в замешательстве. Но взгляд его упал на часы: прошло два часа… Боже, Яна…
Он отшвырнул винтовку и яростно вцепился девушке в лицо:
— Отвечай! Ты врач??
Она просто промычала сквозь слезы и утвердительно закивала головой.
— Да… я педиатр…
Андрей перехватил ее шею
— Одевайся! Быстро! Ты поедешь со мной!
Девушка плакала навзрыд, пытаясь в темноте найти одежду. Андрей ворвался на кухню в поисках продуктов. Нашел какие-то банки, мешочек крупы, не разбираясь, запихал в рюкзак. Выскочил в комнату, обшарил тело Михаила в поисках ключей, и, схватив девушку за шиворот, поволок ее к выходу из квартиры.
В подъезде уже собрался едкий дым, пламя от импровизированного коктеля Молотова разгоралось, начало лизать деревянные двери и краску на стенах. На верхних этажах была слышна суматоха, топот, но огонь отрезал проход по колодцу подъезда вниз. Впрочем, выхода не было и для Андрея. Он чертыхнулся и вернулся в комнату, таща за собой девушку, словно щенка. Открыл окно и посмотрел на улицу. Высоты было мало.
— Прыгай вниз! – приказал он девушке.
Она отрицательно замотала головой, завыла.
Андрей зарычал и силком затолкал ее на подоконник.
— Прыгай, или я тебя прикончу прямо тут!
Девушка свесила ноги и, охнув, исчезла в темноте двора. Андрей без размышлений прыгнул следом в холодный воздух и снежный поток.

Дом ожил, словно проснувшийся улей. Из разбитого подъездного окна валил черный дым, в некоторых торчали закопченные рожи людей, они что-то кричали, кашляли… Андрей прижался к стенке и, проваливаясь в снег, продирался к торцу здания. Наконец, он и его пленница достигли спрятанного снегохода. Скинув покрывало, Андрей завел технику и развернул к себе девушку. Она была в шоковом состоянии, однако холодный снег слехка отрезвил ее
— Послушай, как тебя зовут?
— Э…Лена Григорьева…
— Послушай, Лена… — Андрей собрался с мыслями, — Мне жаль, что так получилось с твоим отцом. Мы совершенно не собирались никого убивать. Я не знаю, что там произошло, скорее всего, мой друг защищался. Мне просто срочно нужен врач. Моя жена в беде. Она беременна. У нее открылось какое-то кровотечение. Она одна в доме, в квартире, в холоде, понимаешь? – он встряхнул девушку за плечи. — Мне нужна твоя помощь. Ты должна поехать со мной.
Лена робко кивнула и залезла на сидение снегохода. Андрей сел за штурвал и дал газу.

***
Снег летел ему в глаза, обмораживалось лицо, из темноты выплывали потухшие коробки домов. Рев снегохода разрезал безмолвие мертвого города, но быстро потухал уже в ста метрах в снежном потоке. Андрей выкручивал ручку газа, торопясь к своему району, к дому, где ждала его помощи его семья.
И вот, наконец знакомые очертания высоток. Третья от дороги. Андрей заглушил снегоход и соскочил с сидения.
— Скорее! – рявкнул он Лене и протянул ей руку, чтобы помочь пройти в сугробах.
Темный квадрат входа в подъезд. Смрад и разбросанные тряпки на лестнице, пар изо рта. Лестничные пролеты, тяжелое дыхание, знакомая дверь. Андрей перевел дыхание и открыл дверь в свою квартиру…
…Тишина и холод. Он пошарил в кармане и включил фонарик, ринулся на кухню, которая стала их маленьким прибежищем. Свет от фонарика метался по стенам коридора, по потолку, выхватывал разбросанные вещи, банки и коробки на полу… Осветил кухонный интерьер, лежанку и одеяла…
— Яна! – отчаянно крикнул Андрей в остывшем воздухе. Ответом ему была лишь звенящая тишина пустой квартиры.

Жена лежала на полу кухни лицом вниз. Ноги были нелепо разбросаны. Под ней темнела кровавая лужа. Лена осторожно вышла из-за спины Андрея и робко прикоснулась к руке Яны. Покачала головой:
— Окоченела уже… Мне жаль…
Андрей медленно опустился на колени перед телом. В груди вдруг стало как будто пусто. А в затылке горячо-горячо, словно прислонили раскаленный утюг. Мыслей не было. Просто стало все равно.
Не успел. Не уберег. Все напрасно… Господи… За что… За что ты нам это…
Он свернулся калачиком рядом и заскулил, словно больная собака, тихо-тихо, чтобы не нарушить скорбную замерзшую тишину….

…Лена Григорьева медленно отступила в коридор и огляделась. Ее глаза наткнулись на разбросанные одеяла и тряпки в коридоре. На полупустую пластиковую канистру с какой то жидкостью. Осторожно выкрутила крышку и вдохнула. Понятно. Положила канистру на бок, чтобы жидкость выливалась. Ухмыльнулась зловеще, прислушиваясь к всхлипам из кухни. Подождала, когда бензин пропитает одеяло и, осторожно ступая, прошла к входной двери. Чиркнула зажигалкой.

© Филипп Широков