Похолодание. Потепление. Научно-технический прогресс. Как изменится наше тело в зависимости от возможных сценариев будущего.

1. Глобальное потепление

Самый возможный вариант из самых пугающих. Впрочем, не для человеческого тела. Ведь тогда сбудется мечта всех красоток Земли — иметь стройную и загорелую фигуру как у голливудских див. Все потому, что те, кто живет в жарком климате, едят много растений, которые полноте вовсе не способствуют. А еще одна банальная причина — терморегуляция. Жители теплых стран худые и имеют вытянутые пропорции. Чем худее человек, тем легче остывает его тело, стройность — всего-навсего эволюционная адаптация к жаркому климату.
А еще у людей, по мнению антропологов, скорее всего, расширятся нос и губы, увеличатся челюсти. Как у всех экваториалов (широкий нос и челюсти позволяют лучше вентилировать воздух, а пухлые губы — испарять жидкость). Возможно, вытянется череп и мы обзаведемся антрацитово-черными кудрями. И то и другое позволяет голове эффективнее терять тепло.

2. Ледниковый период

Сколько бы ни пугали глобальным потеплением, многие специалисты крутят у виска: мол, о чем вы, какое потепление, мы живем в эпоху межледниковья. И по меркам истории затянулась она непозволительно долго. Так что доставайте шубы. И мясо. И сало. Именно это едят северные народы. Эскимосы, кстати, способны оприходовать 3 кг жира в день (не имея проблем с холестерином!). А вам слабо?
Поедание рекордного количества белка и жира отвечает за коренастость северян. То есть чем больше они едят белка, тем сильнее развиваются их мышцы и кости. Поэтому, если будет тотальная заморозка, мы станем низкими и широкими (у нас будут развиты мышцы, а у кого-то — и жироотложение). По принципу самовара: чем круглее, тем дольше сохраняется тепло.
И это только начало. Ученые не исключают: в далеком будущем человечество может научиться… впадать в спячку. А что, такие примеры есть и у наших родственников-приматов (жирнохвостых лемуров), и у тех же северных народов. С наступлением полярной ночи последние могут вводить свой организм в состояние анабиоза, когда они садятся вокруг костра и целыми днями не разговаривают друг с другом.

3. ГМО-люди

И такое возможно. По крайней мере по мнению футурологов. Развитие технологий позволит нам выглядеть так, как мы захотим. А особенно смелые полагают, что и нашего бренного тела как такового уже не будет — только аватары, только хардкор. Постепенно части организма будут заменяться искусственными, пока в конце концов мы совсем не превратимся в разумные машины, а может быть, и вовсе будем существовать только в интернет-пространстве. А возможно, когда-нибудь генная инженерия достигнет того уровня, когда мы сами сможем выбирать конкретную внешность и любой другой набор физических данных для своих детей. По счастью, случится это нескоро. Если вообще случится.

4. Сытое будущее

Когда научно-технический прогресс победит — то ли еще будет. Нет человека — нет проблемы. Мало кто задумывается, что верно и обратное: нет проблемы — нет человека. Потому что проблемы стимулируют к развитию. Нет проблем — нет мотивации. Если человечество, упаси бог, научится тому, чтобы ресурсы сами себя добывали, а потом доставлялись прямо ему в рот, — пиши пропало. Мы рискуем превратиться в биомассу вроде паразитических червей, которые, как известно, живут в еде. Раньше они, кстати, были куда более высокоорганизованными, чем сейчас. Уменьшение проблем превратило их в паразитов (живой пример — минога, предки которой имели плавники и могли самостоятельно плавать). Половая система — единственное, что у них сохранилось (пищеварительная и нервная сильно редуцировались). Да еще и улучшилось. Что называется, на пять с плюсом. Нечто похожее может ожидать и нас.

5. По Уэллсу

Но с пресловутой научно-технической революцией возможны варианты. Будущее может стать раем для одних и чистилищем для других. Как в романе Герберта Уэллса «Машина времени». «Маленькое существо — не более четырех футов ростом», «удивительно прекрасное, напоминающее чахоточную красотку» — так отец научной фантастики описывал первую категорию землян будущего — элоев, достигших вершины технического прогресса. А так: «Обезьяноподобное… грязно-белое», «с большими серовато-красными глазами», «бежит на четвереньках» — отвратительных морлоков, деградировавших людей, вернувшихся к уровню австралопитеков.
В будущем человечество, возможно, разделится на две эти «расы». Вторые будут прислуживать первым (ведь ресурсов на всех может и не хватить; в этом случае кто-то неизбежно окажется в самом низу социальной, а затем и эволюционной лестницы). Не исключено, что останутся только «морлоки» или только «элои». Зависит от того, в какую сторону шагнет прогресс.

Известный антрополог Станислав Дробышевский в своей статье «Пан или морлок» пишет: «(в случае если человечество будет десятки тысяч лет проживать в лоне суперцивилизации) …размеры пищеварительной системы в целом и челюсти в частности уменьшатся, кости черепа станут тоньше, мышечный тонус неизбежно ослабнет… возможны интересные изменения: например, могут удлиниться пальцы и увеличиться их подвижность, если успех в работе на компьютере станет отражаться на репродуктивном успехе».
«Морлоки» появятся при апокалиптическом сценарии. Загрязнение планеты приведет к усиленному естественному отбору. Все слабые и болезненные вымрут. На первый план вновь выйдет физическая сила и выносливость. Человечество начнет дичать. «Пока, к сожалению, все идет к этому сценарию, и он еще очень оптимистичен, ибо подразумевает в принципе выживание человечества. Печально, но мы так быстро уничтожаем среду своего обитания, что при нашей неторопливой скорости размножения нам может не хватить скорости для приспособления к новым условиям. Человечество может вымереть в ближайшие пару сотен лет», — пишет Дробышевский.
В первую очередь это касается самой цивилизованной части мира. Австралийские аборигены, дикие африканские племена или индейцы Амазонии, скорее всего, вообще ничего не заметят. И станут у истоков нового человечества.

6. Светлое будущее

Если мы не превратимся в морлоков. Не станем «паразитами». Тогда все прекрасно. Будем бороздить мироздание космическими кораблями и ходить в Большой театр. Посадим яблони на Марсе. Переселенцев на Красную планету ждет быстрое «истончение» и удлинение рук и ног — из-за низкой гравитации. Ограниченное количество пищи на первых этапах приведет к уменьшению массы тела. Мощная радиация же поспособствует… появлению рогового панциря. Вроде черепашьего.

7. Про рудименты

Перемены ждут нас при любом раскладе. В первую очередь это касается органов чувств. Например, зрения. К модификации органов зрения приведет постоянное просиживание у монитора. Актуальным станет увлажнение редко мигающих глаз при помощи усиленной работы сальных желез — рефлекторного моргания станет недостаточно. А вот наше обоняние, с которым уже сегодня все очень грустно, видимо, исчезнет совсем. За ненадобностью — нечего нам нюхать в окружающей среде, кроме роз и духов. Но по таким «мелочам» эволюция не разменивается — нюх нужен, чтобы выслеживать добычу либо спасаться от нее. Все остальное — «баловство», лишняя часть, занимающая в нашем мозгу слишком много места, которое могло бы «пойти» на более важные вещи. К примеру, способности видеть в темноте (в случае если человечеству придется уйти под Землю — скажем, в связи с природной катастрофой).
Сократятся, кстати, и рудиментарные органы. Такие, например, как зубы мудрости, которые, по мнению антропологов, канут в Лету уже лет через 200. Мышцы ушей, носа и последние два ребра исчезнут примерно через 2 млн лет. Также и пальцы ног. А вот мозг, вероятно, вырастет. На 1 кг. Через 7 млн лет (так считают антропологи, исходя из истории эволюции человечества).
Глобализация и постоянная иммиграция в конце концов сделает свое черное дело. В смысле, смуглое. Некоторые антропологи уверены, что уже через несколько веков все мы станем кареглазыми мулатами. Вроде бразильцев. Голубые глаза, рыжие волосы и веснушки, которые и сегодня можно заносить в Красную книгу, возможно, исчезнут совсем. Кстати, в 2002 году эпидемиологи из США выяснили, что только один из шести белых американцев является обладателем голубых глаз. А еще сто лет назад они были более чем у половины белого населения Штатов.