1. В середине ХХ века турецкий ученый Музафер Шериф провел социальный эксперимент, который должен был ответить на вопрос: в результате чего возникают межгрупповые конфликты?

Исследование проводилось с участием мальчиков 11-12 лет, а тестовым полем стал обычный летний лагерь. Разделив мальчиков на две группы, ученые специально направляли их на развитие конфликта, устроив им соревнования. Позже исследователям нужно было найти рычаги подавления конфликта.

Обычное совместное времяпрепровождение, никак не уменьшило антипатию групп. Тогда ученые попытались сплотить их общим делом, для которого требовались бы силы всех участников. И это постепенно дало свой результат. Эксперимент Шерифа стал одним из классических опытов в истории мировой психологии, доказав, что главным фактором способным примирить воюющие общности выступает наличие некой единой, высшей и крайне важной для выживания обеих сторон цели, достичь которую можно только совместными усилиями.

2. Эксперимент ‘Яма отчаяния’

В 1971 психолог Гарри Харлоу решил исследовать на обезьянах вопрос клинической депрессии.
Ученый на восемь месяцев помещал малышей макаки в клетку, очень похожую на яму. Всё, что могли из внешнего мира видеть подопытные — это руки экспериментатора, который ставил пищу и менял подстилку. Поначалу обезьянки пытались выбраться наружу, но потом впадали в состояние апатии. Затем наступала депрессия, выйти из которой животным не удавалось. После окончания этого эксперимента, обезьян пытались социализировать, но попытки вернуть их в общество закончились полным провалом. Макаки никак не желали реагировать на сородичей, полностью став «нелюдимыми». В их действиях сквозила медлительность, неуверенность, а некоторые и вовсе «сошли с ума».

По итогам этого эксперимента был сделан вывод, что приматам для нормального развития необходимо общество себе подобных.

Получившие широкую известность эксперименты Харлоу вызвали волну общественного отвращения, которая позже вылилась в организацию движения за права животных.

3. «Шимпанзе готовы убить любого, кто не принадлежит к их группе. Это их обезьяний эквивалент патриотизма. Мы готовы умирать и убивать по тем же мотивам, что и любые другие приматы, но в нашем случае эти мотивы принимают совершенно абсурдные и безумные формы. Для нас признаком принадлежности может быть и то, что человек думает по поводу языка, на котором должно вестись преподавание в школе, или по поводу колхозов, верит ли он в единого бога или в 14 богов или вообще не верит в бога.

То, что мы называем патриотизмом, — это по сути состояние, при котором у мозга нет интеллектуальных ресурсов или потенциала, чтобы задаться вопросом, есть ли какой-то смысл в моей эмоциональной реакции. Если вы готовы идти убивать или погибать за кусок тряпки, которую мы называем флагом, вы просто демонстрируете, что у нас эти реакции могут быть такими же мощными и иррациональными, как у шимпанзе». Роберт Сапольски

4. Есть такая чудесная штука, называется crab bucket theory — «теория ведра с крабами». Если вкратце, она гласит, что крабы — настолько глупые животные, что по одиночке каждый из них легко бы выбрался из ведра, но когда один из них пытается из ведра выбраться, его же сородичи цепляются за него и затягивают обратно.

Когда человек пытается бросить курить, а дружки говорят «всё равно не получится» и протягивают сигарету — crab bucket. Когда ты получаешь второе высшее образование, а коллеги громко удивляются, зачем тебе это надо, ведь на работе и так устаёшь — crab bucket. Когда твои собственные родители говорят тебе, что ты глуп (неудачник, бездарь, ничего путного не выйдет) — да-да, crab bucket.

Это человеческая природа, и ничего с ней не поделать, кроме одного — быть сильнее ведра и лезть вперёд, даже когда тебя тянут назад сто человек.

5. Во время учебы в Университете Миннесоты Леон Фестингер прочитал о культе, который считал, что конец света близок.

Женщина, «миссис Кич», сообщила о получении сообщений от внеземных пришельцев о том, что мир закончится великим потопом в определенную дату. Она привлекла группу последователей, которые оставили работу, школу и супругов, раздали деньги и имущество, чтобы подготовиться к отлету на летающей тарелке, которая, по словам миссис Кич, должна была прибыть, чтобы спасти истинно верующих. Учитывая серьезную приверженность верующих, Фестингер задавался вопросом, как они отреагируют, когда пророчество не сбудется. Он и его коллеги, выдавая себя за верующих, проникли в группу миссис Кич и тайком вели записи о происходящем.

Верующие избегали публичности, ожидая летающей тарелки и потопа. Но когда пророчество было опровергнуто, почти сразу же наиболее преданные ранее члены группы стали звонить в газеты, искать интервью и активно проповедовать.

Фестингер не был удивлен внезапным обращением в свою веру после опровержения пророчества; он видел, что члены культа заручаются социальной поддержкой своей веры, чтобы уменьшить боль от ее опровержения. Их поведение подтвердило предсказания его теории когнитивного диссонанса, предпосылка которой заключалась в том, что людям необходимо сохранять согласованность между мыслями, чувствами и поведением.

Теория Фестингера предполагает, что несоответствие между убеждениями или поведением вызывает неприятное психологическое напряжение (то есть когнитивный диссонанс), заставляя людей изменять один из несовместимых элементов, чтобы уменьшить диссонанс. Последователи миссис Кич активно вербовали новых верующих, чтобы получить социальную поддержку (и, таким образом, добавить согласные элементы), чтобы уменьшить диссонанс, созданный неподтверждением.